Музыкальный приворот

Таня громогласно продолжала:

— А то будет Катенька твоя, как вон та девица, — и она небрежно кивнула на меня, не узнавая, — с такими вон дружить наркоманами крашеными! Видали, какие у него глаза красные от очередной дозы? И сама она наркоманка — идет, шатается!"

"Дядя Боря, единственный из всей компании сохранявший более-менее трезвую голову и острый взор, меня отлично разглядел и подмигнул, показывая большой палец кверху. Одновременно с этим он взглянул на Таню, скорчил кислую мину и закатил глаза к потолку. Мол, совсем они меня достали, а ты молодец, что сбежала и нашла себе крутого парня!

— Ты что, — заявил тем временем папа, который от энного количества спиртного в крови не смог узнать родную дочь, — моя Катюша очень порядочная и скромная.

А ее молодой человек — очень интеллигентный мальчик. Совсем не похож на этих всех проколотых-шипастых. Искусство любит…

— Не наговаривай, — услышала я громкий голос еще одного папиного друга с огромной рыжей бородой, — сам-то в молодости ушел в глубокий андеграунд. Тебя из-за этой антисоветчины даже из института выгнали.

— Сравнил наше поколение с ихним! — опять возмутилась Таня, а дальше их разговор я не слышала.

— Идем, — сжал мою ладонь Кей.

Минуты через две я находилась в той самой ВИП-комнате, оформленной в шикарном индийском стиле. Здесь главенствовали все оттенки красного. Всюду были искусно выполненная резьба и роспись. Под ногами мягкой волной стелился пушистый темно-оранжевый ковер с геометрическими яркими рисунками. Огромный круглый и удобный диван, заваленный горой вышитых подушек, был застелен алым покрывалом ручной работы. Напротив двери сияли огромные зеркала в бирюзовых богатых рамах с замысловатым орнаментом.

Всюду на меня глядели вазы, шкатулочки, какие-то индийские божества, милые столики, заваленные остатками чьего-то пиршества и заставленные разнообразными бутылками и банками. В воздухе летал тот же самый сладкий и чуть терпкий запах кальяна. Сам прибор для курения расположился в углу комнаты, на низеньком столике. А еще здесь находились качели — в виде длинной скамейки с кольцами по бокам, в которые были вдеты толстые и прочные малиновые веревки, уходящие под высокий потолок.

На качелях беззаботно качался Келла. Нинка, как принцесса на горошине, возлежала на овальном диване в окружении пары-другой тысяч подушек: маленьких и больших, круглых и квадратных, пурпурных и зеленых.

— А вот и ты, недостающее звено! — радостно приветствовал меня синеволосый.

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом. Воссоединилась с подругой. Смотри, Кей, эта фурия в ангела превратилась, — обратился он к светловолосому солисту группы.

Его друг скептически посмотрел на Нинку — та безмятежно улыбалась.