Музыкальный приворот

Парочка умудрилась попасть даже на плечи. Они были солеными и холодными, как та вода в реке, и я не могла успокоить себя. Да, наверное, и не хотела. Я мысленно жаловалась чудесной грустной мелодии, как будто сама и была одиноким пастухом, оторванным от людей и от того человека, которого патетически называют любимым и единственным и, бывает, ждут всю жизнь. И дело тут даже не в Кее, а в том, что я все еще не встретила такого парня, хотя очень-очень желала этого — в этом я признавалась себе редко, в моменты безрадостной тоскливой хандры, настигающей внезапно и обнимающей меня холодными костлявыми руками.

Я не стала делать музыку тише — пусть играет. Вдруг одинокий пастух собирает как раз мои слезы в свое странное стадо, чтобы они действительно больше не вернулись ко мне?"

"Я посмотрела на свои ладони. Ждать?.. Так, как Ассоль ждала алые паруса? В пору такой тоски, как сейчас мне начинало казаться, что сероглазый капитан Грей был всего лишь видением воспаленного сознания Ассоль и в розовую долину ее никто и никогда не увозил.

Едва я подумала об этом, как тут же мне стало жаль и героиню знаменитой повести-феерии Александра Грина, и себя, и тех, кто ждет, надеясь на лучшее будущее…

На глазах тут же появились новые горячие слезы.

Хорошо, что никого нет, потому что сдерживаться столько времени мне было бы нелегко. Так внезапно все произошло — я умудрилась влюбиться и сейчас все яснее и яснее это осознаю и больше не строю никаких иллюзий. Почему человеческое счастье может быть разрушено за пару часов? Или даже за пару минут? Почему люди чувствуют друг к другу эти странные эмоции, которые заставляют стучать сердца, разгоняют кровь, играют гормонами и просто вынуждают удерживать в памяти образы тех, кого, как нам кажется, мы любим.

Почему любовь почти никогда не бывает взаимной? И почему именно я должна страдать и вспоминать и почему мои глаза должны мокнуть не от дождя, а от собственных непрошеных слез?

Нет никого, и я могу делать все, что хочу. Я высунулась в окно, подставляя руки ладонями вверх под косые капли воды, приятно холодившие кожу. Сейчас, сейчас я немного поплачу, а потом больше не буду вспоминать ни Кея, ни кого другого, кто способен причинить боль своим одним существованием.

Я стояла, высунувшись по пояс, подставляя руки, лицо, плечи под сильный дождь, и не боялась упасть — только в детстве я пугалась высоты. А теперь я боялась, что моя прежде налаженная жизнь пойдет под откос из-за глупых чувств, а ведь мне было так хорошо и уютно, когда я существовала в замкнутом пространстве и общалась с небольшим количеством привычных людей.

Гром вырвался из темных облаков вместе с моим глухим всхлипом — обычно я плачу молча.