Музыкальный приворот

— Зато много Даш тебя отлично знают! — не поверила ему девушка, чувствовавшая себя оскорбленной богиней, которой вместо положенной жертвы на алтаре оставили кочан прошлогодней капусты, изъеденной гусеницами."

"К тому же в этот момент Журавль действительно была похожа на какое-то инфернальное существо, недовольное своим бытием. Сейчас она стояла у распахнутого окна, в длинной, белой, кружевной ночной рубашке на бретельках, сжимая мобильный телефон, как орудие убийства. Ночная темнота эффектно оттеняла растрепанную блондинку в белом, а свежий игривый ветер развевал легкую ткань. Лицо Нинки в этот момент оставалось красивым, но зловещим: в прищуренных голубых глазах горела воистину дьявольская ненависть, губы были перекошены, тонкие ноздри трепетали, как у овечки, а кожа лица и шеи слабо освещались нежно-голубым светом экрана нетбука, терпеливо ждущего хозяйку. Наверняка известные режиссеры фильмов ужасов, которые так любила Журавль, пригласили бы ее сниматься в своих фильмах без проб! А операторы сказали бы, что для соответствующего антуража не хватает только свистящего ветра и яростной грозы с молниями, которые будут отражаться за спиной Ниночки, в распахнутом окне, чьи тонкие занавески, с любовью выбранные Софьей Павловной, переплетались с развевающимся белоснежным подолом ночнушки.

— Ниночка, я же только твой, — укоризненно произнес тем временем Келла.

— Естественно, мой, — подтвердила девушка право своей собственности, — и я тебя сама убью, скотина.

— Что? — вконец обозлился синеволосый, который всеми силами старался вновь обрести желанный покой в их и без того хрупких и странных отношениях.

— Глухой? Еще раз повторю — я тебя убью, падаль, — будничным тоном проговорила Ниночка. — Я перережу твое горло и руками разорву шею до печенки… Я тебя убью, скотина.

В это время Виктор Андреевич, которому этой ночью не спалось, решил сходить на кухню и попить водички. Или, может быть, даже откушать остатки ужина — вдруг это поможет побыстрее провалиться в объятия Морфея? Сон никак не хотел идти к Нининому отцу — сказывались трудные переговоры с немцами, которые, как оказалось, прочли предложенный им и его компаньоном контракт так досконально, что нашли те самые условия, заботливо прописанные лучшими дяди-Витиными юристами, как говорится, «между строк». Эти самые условия оказались совсем невыгодными для немецкой стороны, поэтому упрямые иностранцы не желали подписывать старое соглашение, а очень хотели составить новое. Виктор Андреевич упирался, потому что до сих пор очень сильно хотел «хоть немного, но нагреть» зарубежных партнеров. Обе стороны решили взять двухдневный перерыв и затаились, и теперь глава семейства Журавлей места себе не находил из-за этого контракта.