Музыкальный приворот

Виктор Андреевич мог и не отпустить старшую дочь никуда, если сильно обозлится. Из принципа.

— Папочка, тут не было привидения, — опять подала голос Нина, — это я там стояла. А ты подумал на меня такое… — и она скорбно умолкла.

— А ты правда привидение видел? — опять влез Сергей, который с самого раннего детства боялся не только призраков, но и таинственных бабаев, — старшие сестры умели отлично пугать маленького Сереженьку.

— Правда, — рассерженно отвечал его отец. — Одно такое большое и наглое привидение, которому нравится торчать около окошек.

— Так что же все-таки произошло? — не могла взять в толк расстроенная мама Нинки. Но буквально через пять минут ситуация прояснилась, и женщина про себя подумала, что «из-за всех этих контрактов Вите психиатру показаться стоит».

Дядя Витя уже не боялся, а только злился. Правда, руки его все еще дрожали от пережитого.

— Все по местам! — скомандовал родственникам дядя Витя, — то есть по комнатам. А с тобой, дорогуша, я сейчас поговорю. И это, Сонечка, — кинул он умоляющий взгляд на жену, поджавшую губы, — дай мне успокоительного. Я чуть коньки не отбросил. Это же надо! Захожу, а тут оно торчит! Убить обещает потусторонним шепотом!

— Папандр совсем того, — поделилась Ирка шепотом с Сергеем. И они оба захихикали.

— Хорошо, Витя. И нечего тебе бродить ночами по дому. Еще и не то померещится. Надо же, Ниночку за нежить принял. С ума сойти. И, Нина, закрой, наконец окно, холодно же. Простудишься, — с этими словами Софья Павловна удалилась.

«Главное, чтобы нетбук не увидел», — ничуть не устрашилась дочка, только что испугавшая собственного отца.

— Ну, чего ты торчала у окна? — кинул выразительный взгляд на среднюю дочь хозяин дома. Почему-то ему подумалось, что синеволосый варвар приперся посреди ночи и переговаривался с Ниной через окно или даже пел ей свои паршивые песенки. «Хотя, — тут же отбросил эту мысль в сторону Виктор Андреевич, — я бы услышал. Тихонько с шестого этажа переговариваться с тем, кто на земле, невозможно».

— Я не могла заснуть и дышала воздухом, — стараясь не смотреть на то место, где лежал прикрытый подушками миниатюрный переносной компьютер, соврала девушка.

— Да? Может быть, ты хотела опять за свой Интернет засесть?

— Пап! — с таким возмущением воскликнула девушка, как будто бы она не сидела действительно в мировой сети, а предавалась праведному сну, а теперь подвергалась наглой клевете со стороны родственника. — Ну что ты несешь!

— А кого ты убить обещала? И скотиной обзывалась, — не вовремя припомнил господин Журавль.

— Никого не обзывала. Песни я пела, чтобы помогло заснуть, — не стушевалась Нинка, на собственном примере знавшая, что наглость — это второе или даже первое счастье.

— Песни?

— Да.