Наша навсегда

Но когда тебя восстановят, есть вариант, что родаки твои подадут в официальный розыск, понимаешь? Они имеют на это право. А, когда найдут, то заберут тебя обратно. Справка-то у них имеется о том, что ты — недееспособная. И, скорее всего, она пока действительная, эта справка. И они, как ближайшие родственники…

Я вздрогнула, осознав через толщу седативных, что может произойти в этом случае. Если родители меня вернут, то запросто и в постель брата Игоря уложат. А что? Я же недееспособная… Меня даже замуж можно не выдавать, домашнее лечение обеспечивать и так далее… Или, если не соглашусь, в психушку…

— Если мы поженимся, твоим ближайшим родственником буду я, — договорил Тошка, затем подошел и обнял меня сзади, прижал к себе, — и я тебя никому не отдам. Никому. Ты мне веришь?

— Да, — кивнула я.

И я в самом деле ему верила. Просто потому, что больше некому было."

"Друзей у меня, как выяснилось, тоже не было: Марина заблокировала меня везде, на СМС и звонки не отвечала. И парни из группы тоже, я им ведь писала и звонила, хотела объяснить, почему не смогу больше выступать…

Единственными, кому я не звонила больше и не писала, были Лис и Лешка. Лешкиного номера у меня не было, а на номер Лиса, забитый в Тошкином телефоне, я почему-то больше не могла себя заставить позвонить.

Тем более, что через неделю после нашего побега Тошка нехотя показал мне очередной видосик с их тусовки. Правда, Камня там не было, только Лис. Но зато он — отчетливо. Во всей красе. Как и две полуголых девчонки, с которыми он по очереди целовался. А еще обливал их текилой, водил по разгоряченным телам долькой лайма и слизывал с кожи это все. В каком-то клубе веселился, довольный и свободный.

Я смотрела на него и даже боли не испытывала.

Просто удивлялась: неужели, это тот самый парень, который всего неделю назад… Всего неделю, а, казалось, вечность прошла ведь… Это он, тот самый Лис, что шептал мне такое, отчего краснела и сходила с ума? И смотрел так, что верила, будто единственная. Будто навсегда это. Он говорил, что навсегда.

А Лешка молчал, что навсегда.

Они такие разные, но настолько казались единодушными ко мне. К нашему будущему, которое виделось общим.

А, оказывается, только мне это виделось.

А им…

— Погоди, малыш, — перебивает мой смутный поток сознания Лис, — про то, каким образом я в военке мог развлекаться сразу с двумя бабами мы потом поговорим, подробненько, а пока что про родаков давай. Какая еще, к херам, недееспособность?

— Эм-м-м… — я понимаю, что упустила как-то из вида те события, что предшествовали моему с Тошкой побегу.