Ты всё ещё моя (СИ)

– Боже, Чарушин… Хватит благодарить… Боже… Прими как неизбежное!

Наконец, он смеется. Отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо. Ослепляет улыбкой. Отравляет счастьем. Я охотно его вбираю.

А через каких-то полчаса, едва завершаем первый круг по территории Чарушиных, мне уже кажется нереальным отлепиться от этого ребенка.

– Господи… Какая же она чудесная, Тём… Невозможно насмотреться, натрогаться, надышаться…

– Согласен, – проговаривает, не отрывая от нас с Нютой взгляда. А потом… Потом, как всегда, уверенно заявляет: – Скоро и у нас будет.

– Что? – выдыхаю растерянно.

– Наше продолжение.

54

Я принял ответственность за свои желания.

Я бегу. Режу темный городской квартал на пределе сил. Ветер, шум голосов, визг клаксонов, вой сирен – все эти звуки перекрывает натужная высота моего спертого дыхания. Кислорода не хватает. Сердце бомбит убийственно. Но остановиться я не могу. Не имею на это права.

Я бегу. И пока я бегу к ней, бой не проигран.

Она ждет... Она ждет… Теперь я точно знаю, что ждет.

– Чарушин, если все люди по парам, ты – мой мужчина… Я тебя люто… Люблю, Тём… Всегда любила…

Яркая вспышка света слепящей полосой сносит мир. Все поглощает.

Я торможу. Делаю шаг назад. А потом – уперто три вперед.

Она ждет... Она ждет… Она меня ждет!

Пространство летит кубарем. Пока я пытаюсь справиться с головокружением, разбрасывает дивным калейдоскопом скопище разноцветных картинок. Среди них я и моя Лиза. Много моей Лизы, она в приоритете.

– Папа… Пап, я здесь… Папа…

Звук детского голоса тонкий и совсем не громкий, а оглушает. Черепную коробку сдавливает, словно на внушительном скачке атмосферного давления. Грудь острой спицей пронизывает. В самое сердце и резко навылет.

Судорожно тяну кислород и медленно моргаю. Видимость проясняется постепенно. Мир обретает краски.

Море – наше, бушующее, родное. Небо – чистое, ясное, мирное. Песок – мокрый, шероховатый, теплый. И ребенок… Сын. Мой. Наш.

Смотрю и глазам своим не верю."

"Будто мираж все. Будто старая видеосъемка из моего детства. Будто сам я.

– Папа, я так устал ждать… Когда вы уже меня позовете? Мне тут скучно. Я к вам хочу.

Подрываюсь. Сажусь раньше, чем сон полностью рассеивается. Под градом озноба замираю. Пытаюсь выровнять дыхание, когда осознаю, что Лиза подскочила вместе со мной. Поворачиваюсь и вновь застываю.

Напряженно смотрим друг другу в глаза.

– Что тебе приснилось? – тихо спрашиваю я.

– Просто сон…

– Рассказывай.

– Ой… – резко всхлипывает, прижимая к губам ладонь. – Я не могу.

Молча, без лишних слов, притягиваю ее к себе. Поглаживая по плечам, даю возможность успокоиться. У самого же в груди все рушится. Все. Абсолютно. В мелкий фарш перемалывается и разлетается пульсирующими кусками по периметру. Каждая часть живая.