Ты всё ещё моя (СИ)

Дождавшись, когда зрительный контакт восстановится, хрипло делюсь: – Быть батей у меня в крови.

– Боже, Артем… – и вновь смех сквозь слезы.

– Давай, не раскисай сильно… – поддерживаю ее смех, хотя сам с трудом дыхание перевожу. – Фу-у-ух…

– Я так люблю тебя… Боже, Артем… Так люблю тебя… Ты прости, но я еще поплачу… – тарабанит, всхлипывая.

– Да плачь уже, – снова смеюсь я. Нежность распирает. А кроме нее… Столько всего! – Внутри меня такое пламя разгорелось, никакими слезами не загасить.

– Спасибо…

– Иди сюда.

Обнимаю, она ответно прижимается и выливает свой литр соли. Наверное, по-другому этот момент нам не пережить. Вот и приходится терпеть, любить и сострадать.

«Папа, я так устал ждать…»

«Папа…»

Вспоминаю вдруг своих пацанов: беспредельщика Бойку, блядуна Тоху, долбаного позера Филю и принципиального ирода Жору. Какие-то идиотские терки, яростные вспышки, дебильные понты, массовые драки, тупые приколы, поросячью синьку, куражи, загулы и шальные оргии. Как, даже залитый спиртом, старался оставаться с трезвой головой, тормозил запредельную жесть и не раз вытаскивал нашу пятерку из самого глубокого дерьма."

"Юность пролетела весело и трэшово. Начало зрелости пронеслось еще тяжелее, жестче, рискованнее и ярче. Но лишь сейчас пришла пора показать, каким мужчиной я вырос.

Не полтора года назад, когда одурело кричал: «Спорим, моей будешь?». Не тогда, когда клялся в любви. Не тогда, когда невинность отбирал. Не тогда, когда хотел обрушить к ее ногам весь этот ебаный мир. Не тогда, когда порвало на части от боли. И даже не тогда, когда уже готов был жениться, лишь бы забрать Лизу себе.

Только сейчас.

Только сейчас, когда все мои одержимые «хочу» стали незамедлительно обращаться в действия. Когда я принял ответственность за свои желания. Когда полноценно осознал, что обладать кем-то – любить не столько физически, сколько душевно. Быть в ее голове, понимать, принимать со всеми тараканами, и, мать вашу, если вывести этих паразитов возможности нет, то холить и оберегать их.

– Да что ж такое-то… – осторожно встряхиваю свою Дикарку. – Много еще у тебя этих слез осталось? – смеюсь, в очередной попытке растормошить.

– Много… – всхлипывает и тут же смеется. – Наверное…

– Ладно, – быстро отзываюсь я. – Я просто тут вспомнил одну забавную вещь…

– Какую?

– Как ты мой член «твердостью» называла.

Лиза так дергается, что мне ее ловить приходится. У нее от шока, вероятно, полная перезагрузка системы происходит. Я срываюсь на хохот.

– Боже, Артем… Как ты смеешь? Сейчас? Прекрати меня смущать, когда я плачу!

– Твое смущение мне нравится гораздо больше слез, так что… Уж извини, родная.

– Чарушин…

– А помнишь то зарево, после которого все и началось? – снова резко перехватываю фокус ее внимания.