Ты всё ещё моя (СИ)

Довожу ее до первого оргазма языком. Впитываю всю ту жаркую пульсацию, что выдает, пока кончает.

– Люблю тебя…

С этими словами вхожу в ее тело. С ними же каждый толчок совершаю. Их немного. Семь? Может, девять. Не чувствую необходимости сдерживаться, когда ощущаю вокруг члена новый сейсмический выброс. Трясет внутри Лизиного тела. Трясет снаружи. Трясет внутри меня.

– Люблю тебя, – последний выдох, и слепящая лавина наслаждения.

Накрывает и прибивает к ней. К моей Дикарке. Моей.

Добился. Заполучил. Застолбил.

Я не просто кончаю. Отдаю любимой женщине свое семя, с горячими надеждами на то, что оно прорастет."

"Хочу, чтобы она была от меня беременной. Хочу, чтобы носила внутри себя часть меня. Хочу, чтобы подарила, наконец, сына.

Господи, я так сильно этого хочу, что буквально уверен в успехе проделанной работы. Покрывая Лизино лицо поцелуями, задерживаю контакт максимально долго. Удивительно подробно представляю, как в это время внутри ее тела исполняется моя мечта.

На самом деле, уже пару минут спустя чувство такое, будто неожиданно с поля в запас выбрасывает. Трудно не горланить: «Давай, сын! Давай!». Ведь иначе на дальнейший процесс я влиять не в силах. Но, дабы не шокировать свою Дикарку, прикусываю язык. Нет, горланю, конечно. Но мысленно.

В тот миг еще не подозреваю, что сидеть мне в запасе все последующие девять месяцев. А это, мать вашу, странно, тревожно и периодами одуряюще завидно.

Однако это все позже… В настоящий момент я парю от восторга и прусь от чувства собственной охренительной важности.

Я творю историю. Я создаю свою семью. Я, очуметь как сильно, люблю.

Весь остаток января на этом вайбе и течет.

Днем Лизу трудно оторвать от моей семьи. Смотрю, как она к ним тянется, и дух захватывает. Был бы дураком, ревновал бы, настолько глубока ее неопровержимая привязанность. Но я ведь понимаю, что именно она восполняет с моими родными. Когда мама, вроде как невзначай, в ходе обычной кухонной возни, первый раз обняла мою Дикарку, та расплакалась.

– Ну, что ты, дочка… – слезятся глаза и у мамы.

У меня самого так сжимается сердце, что все остальное стынет.

– Ваша семья такая хорошая… У меня слов не найдется, чтобы выразить, какие вы все замечательные, – бормочет Лиза, всхлипывая. – Вы с такой добротой приняли меня… Я о таком никогда и мечтать не могла… И вообще, даже не подозревала, что так бывает.

– Это ты замечательная, – улыбается мама. – Как еще тебя принимать? Ты добрее и мудрее нас всех.

– Нет, дело не во мне… – протестует Лиза, реально, до смешного доходит. – Вы же всех принимаете! Кира, Варю, Нюту, Даниила, Сашку, Диму… Всех, кого бы не привели в дом ваши дети. А это… Это безусловная любовь. И это потрясающе.

– Да… Наверное. И тебя мы сразу полюбили, как родную.