Училка и Чемпион (СИ)

Мирон — чемпион России, да, но и Илья не с улицы зашел. Он явно все эти годы не только обиду копил, но и себя прокачивал. Ждал подобного момента, видимо.

— Пошли вон! — снова срываюсь на крик. Меня начинает трясти, слезы снова брызжут из глаз. — Уходите, мать вашу!

Они продолжают крушить мой кабинет, а у меня уже не остаётся сил. Просто хватаю свою куртку и уношу ноги.

Хватит с меня.

Пошли они оба к черту.

40

Выходные тянутся, как жвачка, потерявшая вкус. Я сижу дома, укутанная в плед, окруженная чашками с недопитым чаем и ворохом ненужных мыслей.

Касю гладить я уже перестала — бедная кошка сбежала на кухню, не выдержав моего нервного состояния.

Плачу, потом злюсь, потом снова плачу. На звонки Мирона не отвечаю. Телефон лежит на столе, вибрирует каждые полчаса, словно будильник, и каждый раз это как удар током. Иногда беру его в руки, смотрю на имя в списке входящих и просто кладу обратно.

Что я ему скажу? Что хочу разорвать нас в клочья, потому что его жизнь такая сложная, а моя — слишком хрупкая? Что мне больно и страшно от мысли, что он никогда не будет полностью моим?

Он не пишет сообщений, только звонит.

Это его стиль — говорить прямо, не прятаться за текстом. Но я сейчас не могу это вынести. Не уверена, что смогу говорить твёрдо, а не глупо разреветься прямо в трубку.

Сижу дома в пижаме с самого утра. В животе уже пара литров чая точно, на столике пустой контейнер от торта и третья немытая чашка из-под чая. Кася возвращается из кухни и смотрит на меня с укоризненной смесью жалости и раздражения, будто не понимает, зачем я так страдаю, если можно просто свернуться клубочком и мурлыкать под одеялом.

— Ты бы тоже с ума сходила, если бы увидела, как твой котейка раздаёт вкусняшки соседской Мурке, — бормочу я в пустоту, а Кася презрительно мотает хвостом, прыгнув на подоконник.

В воскресенье, не выдержав тяжести одиночества, еду к родителям. Надеваю удобное платье, завязываю волосы в хвост. Хочется быть самой собой, без масок. Хочется почувствовать себя ребенком, хотя бы на время забыть обо всём.

Дома встречает запах борща, который варит мама. Папа читает газету в своем кресле, как всегда. Всё привычно, и эта обыденность немного притупляет мои острые переживания.

— Что-то ты не очень выглядишь, Люба, — замечает мама, но я только улыбаюсь в ответ, показывая, что не хочу ничего объяснять. Она ведь как обычно — критика во благо, по её мнению."

"Родители уезжают к друзьям, и я закрываюсь в своей комнате. День проходит в привычной тишине дома, я читаю старые книги из своей библиотеки, перебираю какие-то детские фотографии.

Иду на кухню, пеку свои любимые оладьи а потом наливаю чай и сижу с томиком Достоевского, пытаюсь забыть, как сильно меня разрывает изнутри.