Ванька-ротный

А этот шёл только один, забавляя их, двигался по снежному полю во весь рост. Немцы, видно, хотели оставить его как свидетеля, чтобы он поведал нашим в тылу. Когда солдат поравнялся со мной, он остановился и с сожалением посмотрел на меня. Сделав движение рукой в сторону леса, он как бы приглашал меня встать и пойти вместе с ним, потом он обернулся в сторону немцев и погрозил им кулаком. Его невидящие глаза остановились на мне. Он стоял, не шевелился и о чем-то думал. Потом он отвернулся от меня, сплюнул на снег и пошел дальше к лесу. Его костлявая, в замусоленной солдатской шинели фигура, как бы нехотя, переступала по глубокому снегу.

Но вот он остановился, вспомнил о чем-то, резко повернул голову в мою сторону и пальцем показал мне на лежащего Татаринова. Я понял двояко. Или меня здесь на снегу ждет такая же участь, или он из солдат роты Татаринова. Его сухопарая, сгорбленная фигура еще долго маячила над снежной равниной. Я посмотрел ему вслед и совсем забыл о немцах. Но вот солдат дошел до опушки леса и скрылся в лесу. Туда, к заветной цели, никто из бегущих от смерти пока не дополз и не дошел. Четыре сотни солдат нашего полка оставили после себя кровавое месиво. Вот как случается на войне. Вот какую цену платили люди платили за нашу русскую землю. Снежное поле, по которому я полз, всё время поднималось в сторону леса. Те, кто полз, лежал и бежал были как на ладони. Если бы не дерево, которое закрывало меня от зениток, я бы остался с солдатами лежать на этом кровавом поле. Я огляделся и снова пополз. И вот дерево стало как-то стремительно уходить вместе с полем в низину. Немецкие зенитки уже маячили на кончиках белых веток. Я повернул голову к лесу и увидел перед собой небольшой бугорок. За ним, вспомнил я, начиналась та самая лощина, в которой мы ночью получали боевой приказ. Расстояние до зениток было приличное. Может, они перестали в оптику смотреть. Я прополз еще метров десять, взглянул на снежную складку, что была впереди и решил броском перебежать через нее. Там, в лощине, можно будет снова отдышаться. Развернувшись на месте, я уплотнил коленками снег для ног, подогнул под себя колени, сжался в комок, вздохнул несколько раз глубоко, собрал последние силы и бросился через бугор. Не успел я сделать и трех шагов по глубокому податливому снегу, как почувствовал тупой удар сзади по голове. Меня как будто кто-то сзади ударил поленом. Удар пришелся с правой стороны головы. Снаряд рванул капюшон с головы. Я видел, как раскаленный, он пролетел мимо меня. От удара я завертелся на месте, перелетел через голову и скатился в лощину. В этот миг я стал терять сознание. Боли от удара не было. Я смотрел кругом и ничего не видел. Передо мной ни белого снега, ни темного леса. Где-то в глубине сознания вспыхнул яркий, как солнце огонь.