Ванька-ротный

Он гонялся за нами вокруг. Самолет пикировал, но бомбить ему было нечем.

– Пошли братцы в нутро! Надоело бегать! – крикнул кто-то из солдат. Солдаты взглянули на меня. (Что я скажу). Я махнул рукой и вся рота ручейком забежала во внутрь церкви. Немец на этот раз пустил очередь по дырявому куполу. Несколько пуль рикошетом ударили в стену, и сверху на пол посылалась (фреска). Всплески штукатурки и мела нас мало волновали, хотя некоторые из солдат, глядя туда на ангелов, стали креститься. Я стоял в дверях церкви и наблюдал, что будет делать немец дальше. Он пролетел над, куполом па бреющем полете, пострелял, пожужжал, погудел и улетел восвояси.

Внутри церкви был полнейший хаос и разгром. Стены облуплены, окна выбиты, лепные украшения алтаря болтались на (железной) проволоке, на полу обгорелые куски какой-то утвари, следы костров, кучи конского навоза, загаженные углы, ворохи примятой соломы и пустые, повсюду разбросанные, консервные банки.

4."

"Цивилизация сворачивала сюда с большой дороги, спасалась внутри церкви от ветра, вьюги и холода, спала, ела, и, не отходя, тут же гадила. А как же иначе? У немцев не принято, чтобы высшая раса снимала штаны на ветру посередь дороги.

В общем, постепенно они божий храм превратили в отхожее место. Мы вышли на улицу из вонючей церкви. Немецкий (цивилизованный) специфический, кислый запах, это не то, что наш русский (даже крепкий дух). От немецкого у русского человека всю душу и кишки выворачивает, а немцы при этом едят, пьют, спят и им ничего. Непонятна загадочная душа русского солдата. При входе в загаженную церковь нашлись и такие, которые переступив порог, поснимали (с головы) каски и шапки. А прежде, когда мы стояли в деревне, и они, садясь за стол, никогда этого не делали, хотя в избе в переднем углу висели иконы с святыми ликами. А тут вошли, покосились на меня и зашевелили губами. Пусть, думаю потешаться! Каждый верит по своему! Путь каждого из нас на войне слишком короткий. А эти видно слабы духом, душой и телом. Вот и поверили в бога. Вскоре по дороге из леса прибежал полковой связной. Он передал мне приказ ждать обоз и следовать дальше (вместе с ним). Дивизия от Пушкино повернула в сторону и взяла направление на Калошино, Полубратково и Леушино. Мы двое суток шли, и за нами вплотную тащился полковой обоз. По узкой просёлочной дороге, забитой снегом, повозками, людьми и лошадьми, шли сонно и медленно (поглядывая себе под ноги). Обоз иногда останавливался, повозочные начинали переругиваться, солдаты топтались на месте, поворачиваясь к колючему ветру спиной. Но вот обоз рывками трогался с места, ругань и брань утихали, (лошади переставали дергаться), солдаты переходили на мерный неторопливый шаг. Не помню где. Обоз съехал в русло реки.