Ванька-ротный

Когда в январе сорок второго года мы подошли к городу Белому, столовскими щами здесь не пахло. Тогда мы чаще вместо солдатской похлёбки получали немецкие пули, снаряды и бомбы. Даже полбуханки мороженого хлеба не всегда доходили до нас. Тогда, в январе, наши солдаты должны были умирать в окопах голодными. А умирать на голодный желудок, скажу я вам, – дело немыслимое. Нам, конечно, говорили, что с набитым животом ходить в атаку опасно. Ударит пуля в живот и получай заражение крови. Но мы знали другое. Если пуля солдату заденет и по пустым кишкам, то всё равно он долго не проживёт.

Ходить на голодный желудок в атаку несправедливо. Даже преступнику, приговорённому к смерти, перед казнью разрешалось заказать себе шикарный обед. Откуда у наших солдат брались моральные силы переносить страшный холод, голод и тяготы войны? Снабжение нашей дивизии было в то время отрезано. Наши тылы остались по ту сторону линии фронта и стояли где-то в районе Нелидово. В январе сорок второго года мы стояли на окраине города и держали глухую оборону. А можно было ковырнуть немца из города, пока снега и морозы держали его по домам. \Мы сидели в мёрзлых окопах и каменном подвале. Со снабжением по-прежнему было плохо. Наши пайки таяли в полковых тылах. Даже махорка, горьковатая на вкус, делилась россыпью по карманам начальства. На передний край доходил только запах её сизого дыма. Савенков, мой зам по пп, часто и надолго уходил по важным делам в тылы полка и батальона. Возвращался в траншею и дышал на нас перегаром самогонки и запахом табака. Мы – это командир взвода старшина Панин, солдаты и я, командир пятой стрелковой роты.\ Наша линия обороны проходила по окраине города Белого. Мы держали немцев в полукольце: винный склад – льнозавод – мельница и часовня около больницы. У немцев был один только выход из города – по дороге на Духовщину. итак, в наших руках была кирпичная часовня около больницы. когда-то в эту часовню выносили умерших. Морг не морг, вроде того. Часовня на два покойника. Солдаты, державшие в ней оборону, спрашивали, что это за кирпичная будка. Часовня находилась от здания больницы всего в двадцати метрах. В больнице сидело до роты немцев. Березину предложили окрестить её кузницей. Он согласился. С тех пор во всех донесениях и отчётах стали писать именно так. кузня! Мы в это название не верили. Ни кузнечных горнов, ни старой наковальни, ни старых подков, ни проволоки, ни гвоздей ржавых нигде вокруг неё не валялось. Из окон больницы немцы постреливали в кузню в открытый проём двери. Лёжа за кирпичным постаментом нельзя было поднять головы. Теперь не ни больницы, ни «кузни». На их месте в земле остались наслоения битого кирпича. Они давно покрылись землёй и зелёной травою.