Ванька-ротный

Самого подвала \теперь\ не сохранилось. Его взорвали немцы в мае сорок второго года. Как это случилось, пойдёт особый рассказ. Теперь на этом месте остались в земле следы битого кирпича. Но самой ценной реликвией и достопримечательностью войны является железный навес с полукруглой крышей, пробитый пулями и осколками во время войны. Навес и сейчас стоит на своём прежнем месте. Он и сейчас стоит в том самом виде, в каком мы его видели перед собой каждый день. Находился он ближе к немцам. Мы были от него в шагах двадцати. Здесь по фронту проходила линия раздела. Навес – это настоящий памятник тем людям, которые здесь сражались во имя победы на нашей земле.

В железной полукруглой крыше есть и мои пробоины. Закрою глаза и вижу их, как знак незабываемого и тяжёлого военного времени. Левей железного навеса стоял деревянный дом. В нём размещалась немецкая пулемётная точка. Опорный пункт немцев. У самой земли в бревенчатой стене была прорезана узкая амбразура. Со всех сторон она была обложена мешкам с песком. Пространство, меньшее, чем двадцать метров между немцами и нашей позицией простреливалось насквозь. Редкие стволы деревьев не мешали стрельбе с их стороны. Когда я с ротой пришёл на льнозавод, то ночью сразу расставил своих солдат по всем точкам обороны, в том числе и в каменный подвал. Сам я тогда обосновался под полуразрушенным бревенчатым домом около дороги, недалеко от льнозавода. Под домом была вырыта небольшая землянка, и на ней лежали три наката брёвен. В землянке имелась печка, прорытая прямо в боковой стене земли. Труба представляла собой пробитое сверху земляное отверстие. В печке ночью горели дрова. Земля и вся боковая стенка за ночь достаточно прогревались. Тепла, которое запасала земля, хватало \до половины дня, не более\ на ночь. Во всяком случае, ночью в землянке можно было сидеть и лежать \без полушубка\, не замерзая. Дымно, смрадно было внутри, но зато тепло и сыро. Через день я ходил в подвал, следил за сменой солдат, возвращался на льнозавод и руководил рытьём траншеи. Со мной в землянке жил \политрук роты\ Савенков. Он часто уходил в Демидки, Струево и Журы, как он говорил, по делам своей работы. Видя, что рано или поздно придётся отправиться к солдатам в подвал, он стал уговаривать комиссара батальона Козлова отправить меня в подвал на постоянное пребывание \, меня, командира роты\. Он, Савенков, останется на льнозаводе и будет руководить рытьём траншеи. Дело это не мудрёное, он с ним справится вполне. А с солдатами в подвале будет постоянно находиться \всё-таки офицер\ командир роты. – Послушай, Савенков! – сказал я, когда прошла первая неделя. – Должна быть справедливость на земле? Теперь твоя очередь отправляться в подвал. Я ходил туда всю первую неделю.