Ванька-ротный

Вот поворот следа в примятой траве, еще несколько шагов и я в не большом овражке, где лежат разведчики.

Через некоторое время к нам из тыла подходит рота солдат. В роте человек двадцать и нас около пятнадцати. Связисты за ротой тянут телефонный провод.

Как только катушку с проводом подмотали до меня, телефонист подключил аппарат, воткнул в землю штырь заземления, два – три поворота ручки и по телефону я слышу раздраженный голос нашего командира полка.

– Где ты находишься?

– На окраине города!

– Почему залегли? Немедленно в город! Через десять минут мне из города доложить! Возьмешь батальон и с ним войдешь в город!

– Какой батальон? Рота, не рота, а взвод! Двадцать солдат!

– Двадцать стрелков, да твоих полтора десятка разведчиков! С меня шкуру дерут! А он там лежит! Ты мне дурочку не крути! Через час доложишь, что ты на западной окраине города!

До города мне минут десять идти.

После разгона по телефону у меня пробуждается сознание, я поднимаю разведчиков и роту солдат.

– Пусти троих по канаве вдоль дороги, мы с остальными цепью следом пойдем, – отдаю я команду Рязанцеву.

Рязанцев назвал три фамилии, группа поднялась и быстро ушла вперед.

Мы идем, пригнувшись по траве, справа от дороги. Справа около дороги два деревянных домика. А дальше, как бы фоном над ними возвышается красное кирпичное здание в два этажа. Здание старое. Стены из красного кирпича. Крыша крыта железом. Такую старую кладку снарядом с прямого выстрела не разобьешь."

"Я смотрю на низкий деревянный дом, стоящий у самой дороги. Дом, как дом. Больше похож на крестьянскую избу. Крыша на доме из позеленевшей дранки. В сторону дороги смотрит чердак. Темный провал чердачного окна, как беззубая пасть дряхлой старухи.

Позади дома жердевая ограда. И осматриваю дом, потому что именно из него может полоснуть первый неожиданный выстрел. Попадись на глаза сейчас такая постройка, на неё и не взглянул. Но когда из-за угла в тебя может сверкнуть первый смертельный выстрел, невольно запомнишь его на всю жизнь. За домом забор из сухих жердей. Сквозь них просвечивается побуревшая растительность огорода.

Я хочу уловить, какое ни будь движение. Немец без движения долго не просидит. За забором и на чердаке по-прежнему все недвижимо и тихо.

Смотрю на дорогу.

Вижу, головная группа выходит из канавы и броском перебегает через дорогу. Встречных выстрелов нет.

Двое разведчиков стоят у стены. Один поднимается на крыльцо и осматривает дверь. Дверь наверно на висячем замке, потому что солдат нагибается и что-то трогает руками. По всему, в доме нет никого.

Солдат поворачивается, осторожно спускается по ступенькам на землю, прижимается спиной к бревенчатой стене и подвигаясь медленно боком, исчезает за углом избы. Двое оставшихся у стены о чем-то переговариваются.