Ванька-ротный

Один из них поднимает руку, подает нам сигнал, что путь в город свободен. Мы разгибаем плечи и подходим к дому. Дозорная группа закончила свою работу.

Я посылаю других по два, по три в разные стороны. Дозорная группа остаётся в резерве. Это не важно, что при подходе к дому в них не стреляли немцы. Важно, что каждый их шаг был соизмерим смертельной тоской. Страшна не сама смерть! Страшно ожидание!

Пехота лежит у забора. Рязанцев сидит на крыльце. Он снял сапоги, размотал сбившиеся портянки и ковыряет между пальцами.

– Ноги потер? – спрашиваю, я его.

– Нет! Камушки, да песок!

Он не волнуется.

Спокойно вытряхивает портянки, наматывает их кульком и надевает сапоги. Он не торопится идти вперед. Он прекрасно знает наши правила. Всем сразу не следует соваться вперед. Я подхожу к нему. Он отодвигается, освобождая мне место. Я сажусь на крыльцо. Мы закуриваем, ждем, когда группы разведчиков вернутся и доложат обстановку.

– У меня такое впечатление, что в городе нет ни кого! – говорю я Рязанцеву.

– Немцы оставили Духовщину по-видимому днем или даже утром!

Я достаю вторую сигарету и прикуриваю.

– Тебе Федь нужно пойти самому и осмотреть вон ту группу домов.

Выбери из них один, для нас на ночь! Чтоб был прикрыт со всех сторон! Как только найдешь, пошлешь связного! Передай всем ребятам, что это будет наше временное КП. Пусть займут оборону в пределах двадцати метров. А пехоту выведи на западную окраину. Пусть займут там для обороны рубеж. По городу не ходить! По домам не лазить! С востока к городу может подойти наш 48 гвардейский полк. Будьте внимательны! Не перестреляйте друг друга. Сюда их не пускать! Пусть обходят город той стороной, с севера.

Рязанцев забрал с собой нескольких ребят и пошел осматривать постройки.

Справа около крыльца стоит бочка залитая водой. На двери висит большой ржавый замок. Дверь перепоясана железной поперечной накладной. Дом, не склад, на магазин тоже не похож. На магазинах обычно вывески прибиты. Сбоку у крыльца валяется старая ржавая борона и разбитая кринка. Трудно сказать, когда в этом доме жили живые люди.

Не успел я докурить сигарету, а от Рязанцева уже бежит связной.

– Товарищ гвардии капитан! Рязанцев вас просит туда скорей.

Там пленного взяли.

Я поднимаюсь с крыльца и иду за разведчиком. У двери приземистого дома стоит часовой. Рязанцев успел уже выставить. Разведчик встречает меня приветствует и улыбается. Может, именно он захватил здесь пленного. Я захожу в открытую дверь избы. Небольшие скрипучие и темные сени. Дальше внутренность избы в четыре бревна, железная кровать в углу с грязным тюфяком, набитым соломой. В комнате душно, темно и сыро. Прищуриваю глаза, чтоб быстрее отвыкнуть от света. Осматриваю стены. В стене два окна.