Властелин Колец: Две Крепости

Чувство ужаса прошло, но тишина была нарушена. До этого они были как бы отрезаны от мира на невидимом острове; теперь они снова были в мире, одинокие, беззащитные, опасность вернулась. Но Фродо по-прежнему не разговаривал — он еще не сделал выбор. Глаза его были закрыты, как будто он спал или смотрел в свое сердце и в свою память. Наконец он встал и как будто готов был объявить о своем решении. Но сказал:

— Слушайте! Что это?

Новый страх был рядом с ними. Они услышали пение и хриплые крики. Вначале они казались далеко, но постепенно приближались к ним. Им тут же показалось, что Черные всадники выследили их и послана армия солдат, чтобы схватить их: никакая скорость не казалась чрезмерной для этих ужасных слуг Саурона.

Путники съежились и прислушались. Голоса и звон оружия звучали теперь совсем близко. Фродо и Сэм достали свои маленькие мечи. Бегство было невозможно."

"Голлум медленно встал и, как насекомое, пополз к краю углубления. Он поднимался очень осторожно, дюйм за дюймом, пока не смог посмотреть сквозь щель между двумя камнями. Не двигаясь, не издавая ни звука, он глядел некоторое время. Вскоре голоса вновь начали удаляться и медленно затихли вдали.

Где-то далеко в укреплениях Мораннона прозвучал рог. Голлум спокойно вернулся на дно углубления.

— Много людей идет в Мордор, — сказал он тихо. — Темные люди. Мы никогда не видели таких людей раньше, нет. Смеагол не видел их раньше. Они ужасны. У них черные глаза и длинные черные волосы, а в ушах у них золотые кольца, да, много прекрасного золота. На щеках у них красная краска, и плащи у них красные; и красные у них флаги и концы копий; у них круглые щиты, желтые и черные. Нехорошие, очень злые и жестокие люди.

Такие же плохие, как орки, только больше ростом. Смеагол думает, что они пришли с Юга, из-за конца Великой реки: они идут по южной дороге. И передние уже прошли Черные ворота, но за ними идут еще другие.

— А были у них олифанты? — спросил Сэм, забывший о своем страхе ради любопытства.

— Нет, не было олифантов. А кто такие олифанты? — спросил Голлум.

Сэм встал, заложив руки за спину (как он всегда делал, читая стихи) и начал:

Серый как мышь,Огромный, как дом,Нос — как змея,Трясется земля,Когда иду по траве.Деревья трещат,Когда прохожу.

С рогами во ртуНа Юг я иду,Я — олифант,Громадная туша,Огромные уши.Я долгие годыСовсем не лежу,Хожу и хожу.Кто встретит меня,Никогда не забудет.А если не видел,Подумает: врут!Но я — олифант.Олифант врать не будет.Это стихотворение, которое известно у нас в Уделе, — сказал Сэм, кончив читать. — Может быть, чепуха, а может быть, нет. У нас тоже известны рассказы и новости с Юга. В старину хоббиты время от времени пускались в путешествия. Немногие возвращались назад, и не все, о чем они рассказывали, достойно доверия.