Властелин Колец: Две Крепости

Древобрад — это Фангорн, страж Леса; он старейший из энтов, старейшее живое существо, которое еще ходит под солнцем по Средиземью. И я надеюсь, Леголас, что вы встретитесь с ним. Мерри и Пиппину повезло: они встретили его здесь, на том самом месте, где мы сидим. Он пришел сюда два дня назад и отнес их в свое жилище, далеко к подножию Гор. Он часто приходит сюда, особенно когда испытывает беспокойство, когда слухи из внешнего мира тревожат его. Я видел четыре дня назад, как он шел меж деревьев, и, я думаю, он заметил меня, потому что он остановился; но я не заговорил с ним, так как был занят своими мыслями и устал от борьбы с Оком Мордора; а он тоже не заговорил и не назвал меня по имени.

— Может, он тоже решил, что вы Саруман, — предположил Гимли. — Но вы говорите о нем как о друге. Я думал, Фангорн опасен.

— Опасен! — воскликнул Гэндальф. — И я опасен, очень опасен, более опасен, чем любой встреченный вами; бо́льшая опасность для вас — только явиться живыми перед троном Властелина Тьмы. И Арагорн опасен, и Леголас. И ты полон опасности, Гимли, сын Глоина; ты опасен по-своему. Конечно, лес Фангорна опасен — опасен для тех, кто приходит в него с топором.

И сам Фангорн тоже опасен, но тем не менее мудр и добр. Но теперь его медленный гнев выплеснулся наружу, и весь Лес полон им. Приход сюда хоббитов и новости, принесенные ими, подстегнули его; гнев Фангорна разлился, как наводнение, но его поток направлен против Сарумана и топоров Изенгарда. Происходит то, что не бывало с самых Древних дней; энты проснулись и поняли, что они сильны.

— Что же они будут делать? — в изумлении спросил Леголас.

— Не знаю, — ответил Гэндальф. — Думаю, что они и сами не знают этого.

Он замолчал, склонив в задумчивости голову.

Остальные смотрели на него. Пятно солнечного света сквозь бегущие облака упало на его руки, которые лежали сложенными на коленях. Они казались наполненными светом, как чашка водой. Наконец он поднял голову и взглянул на солнце.

— Утро подошло к концу, — сказал он. — Мы скоро должны идти.

— Мы увидимся со своими друзьями и с Древобрадом? — спросил Арагорн.

— Нет, — ответил Гэндальф. — Не эта дорога предстоит нам. Я говорил слова надежды. Но только надежды. Надежда — еще не победа. Война надвигается на нас и наших друзей, война, в которой лишь Кольцо может дать нам уверенность в победе.

Я полон печалью и страхом: многое будет уничтожено и многое потеряно. Я Гэндальф, Гэндальф Белый, но Черный может оказаться сильнее.

Он встал и посмотрел на Восток, защитив глаза, как будто видел вдали то, что никто из них не должен был видеть. Потом покачал головой.

— Нет, — сказал он мягко, — оно ушло за пределы нашей досягаемости. Будем довольны по крайней мере этим. Нас больше не будет искушать стремление использовать Кольцо.