Война по соседству

— Не отпущу, — прошептал я, стремительно обхватив ладонями девичье лицо.

Кажется, из груди Музы вырвалась очередная мольба. Но я впился в ее губы поцелуем.

Боже, я так долго терпел! Так долго ждал! И сейчас каждое касание словно убивало меня и возрождало вновь.

Руки девчонки сжались в кулачки и отбивали барабанную дробь по моей спине. Все ее тело напряглось, сжалось, словно готовилось отразить нападение. Но я лишь крепче сжимал ее, напирал, целовал так, словно от этого зависела моя жизнь. И вполне возможно, что так оно и было.

Душа ликовала, когда кулачки разжались, и теперь цепкие пальцы сгребали ткань моего пиджака.

Я ослабил хватку, углубляя поцелуй. И девчонка ответила. С тихим стоном прильнула ко мне, позволяя жадно сминать ее губы.

Я не мог остановиться. Руки тряслись, а все тело скрутило от возбуждения. Мозг окончательно отключился от реальности. Я уже не помнил, где я, и что в любой момент кто угодно мог выйти на этот балкон.

Но было плевать! Моя Муза прижималась ко мне, отвечала на поцелуй с присущей только ей страстью. И я кайфовал от каждого ответного стона, каждого движения губ, ладоней, от каждого рваного вдоха.

Поцелуй оборвался стремительно. Звонкий удар тонкой ладони по моей щеке на миг оглушил меня. Но лишь потому, что я получил оплеуху весьма неожиданно.

Муза скривилась от неприятных ощущений на кончиках пальцев. А я перехватил ее пострадавшую ладонь и прижал к своим губам.

— Хватит! — хлестко произнесла Муза, вырвав свою руку из моих ладоней. — Отвечаю на твой вопрос: Да, он целуется лучше. Я проверила. Знаешь ли, за полгода воспоминания стерлись!

— Лгунья! — заулыбался я, глядя на ее воинственное личико с высоты своего роста.

— Да пошел ты! — повысила голос моя девочка. А я склонил голову ближе к ней, внимательно всматриваясь в ее красивые глаза.

— Ты ведь хочешь меня, малышка, — хрипло произнес я, упираясь руками в перила позади девчонки, — Вижу, что хочешь. Именно меня, и никого другого.

Я знал, что этот балкон не освещается фонарями. И теперь, когда фейерверк закончился, а на город опустилась ночь, нас никто не увидит здесь. А даже если кто-то и войдет, то кроме моей спины рассмотреть ничего не сможет. И это осознание уединения двинуло мою крышу окончательно.

Мой взгляд не отпускал ее глаз. Она не мигала, смотрела на меня. А мои руки уже пустились в пляс по ее телу, приподнимая короткое платье."

"Я бы сжег его на костре, вместе с той футболкой, в которой она щеголяла перед Мориным. И вспомнив о бывшем друге и о его намерениях в отношении моей Музы, вновь почувствовал жгучую ревность.

— Ты только моя, малышка! — прошептал я, легко раздвигая ладонью ее ноги.

Мои пальцы накрыли тонкую ткань белья. Мозг отключился, подчиняясь адскому возбуждению, а в брюках стало до охренения тесно.