Возвращение не гарантируется

Но впечатление оказывалось обманчивым, потому что поверхность болота шевелилась даже при отсутствии движущихся туч. Острый взгляд мог рассмотреть расходящуюся «усами» ряску, от продвижения в глубине даже не одного, а нескольких «зрителей», которые со всех сторон подбирались к островку с явным намерением превратить стриптиз-шоу в греческую трагедию и стать ее активными участниками, причем танцующей девушке отводилась совсем не та роль, которая возникала обычно в возбужденном сознании любителей дразнящей эротики…

Он вскочил на ноги и привычно вскинул к плечу автомат.

Но стрелять наугад могут только герои плохих блокбастеров — надо видеть, куда посылаешь пули. А он этого не видел — только завихрения, оставляемые на поверхности крупными, стремительными телами под ней. Зато те, кто не попадал в прицел, прекрасно видели выбранную цель и уверенно направляли на мягкую соблазнительную плоть полуобнаженной девушки свои зубастые пасти, изогнутые когти, твердые пилообразные клешни, острые клювы и что там еще у них есть…

Но есть и другие способы, не требующие особой точности… Он нащупал на поясе гранату, вытянул кольцо и бросил снизу, по дуге, так, чтобы она разорвалась на достаточном расстоянии и осколки не достали до острова.

Но предосторожность оказалась напрасной — трясина только булькнула, отозвавшись небольшим всплеском, а взрыва не последовало. Значит, таковы правила игры, и автомат тоже не будет наигрывать свои смертоносные блюзы…

Остается один выход — самому прыгать в болото. Но это ничего не изменит, трясина убьет его даже без вмешательства своих страшных обитателей — засосет и проглотит без следа. Хотя они обязательно сожрут тело, когда оно уйдет в глубину.

Или еще раньше — разорвут живого, как только он окажется в страшной топи… Условия задачи требовали от него подвига, самопожертвования, напрасной смерти, ибо совершенно очевидно, что красивым и мужественным жестом он ничего не добьется. Во всяком случае, спасти Виолетту он не сможет.

Он метался по кромке твердой земли и громко кричал. Но ни один звук не выходил из широко открытого рта. Напротив, в рот к нему заходила вода, соленая морская вода, потому что вокруг уже расстилалось море. Откуда оно взялось? Вода накрыла его с головой, но он продолжал дышать как ни в чем не бывало.

Может быть, у него появились жабры?

И тут он увидел Ската. Скат был в обличье своего псевдонима — мощная плоская рыбина с плавно колышущимися большими треугольными крыльями и длинным звериным хвостом, из которого торчал острый, вдобавок еще и отравленный, костяной шип. Справа и чуть сзади плыл огромный Ерш — угрожающе торчащий колючий плавник во всю спину напоминал кастет. Это был напарник Ската, тоже в обличии псевдонима.