Возвращение не гарантируется
Они познакомились на пустынном ночном шоссе, где бандиты тащили в машину стриптизершу Виолетту, а случайный очевидец по прозвищу Скат выручил ее, оставив на месте три трупа. В расследовании происшествия переплетаются интересы «братвы», полиции, единственной свидетельницы и простого парня-спецназовца, принимающего деятельное участие в судьбе спасенной девушки, которая изначально мечтала стать певицей. Они вращаются в разных социальных кругах и живут совершенно разными жизнями, но в вихре репетиций, концертов, банкетов, предательств, убийств и покушений ему удается помочь ей — уже назначено выступление на престижном песенном конкурсе. Правда, Скату предстоит сложная командировка, возвращение из которой не гарантируется. Ему надо выполнить задание и, как обещал, послушать выступление восходящей звезды. Удастся ли совместить эти цели? Впрочем, люди его профессии всегда надеются на лучшее и никогда не нарушают данное слово…
Здесь не было ничего удивительного: играя разные роли, они поддаются лепке режиссера, и чем податливее артистическая натура, тем правдивее получается персонаж… А в результате внутри у них нет собственной личностной конфигурации — только слепки с фактур героев, сыгранных за всю жизнь…
Мир шоу-бизнеса жил по особым законам. Здесь обсуждали, кто с кем спит, кто с кем уже перестал спать, а кто с кем хотел переспать, но не получилось. Как правило, эти сведения были неточными, противоречивыми, часто вообще лживыми. Но, в конце концов, неточности считались в порядке вещей: рассказал так, а получилось этак… Ну что ж? Бывает.
Часто после того, как она освобождалась, за ней заезжал Скат. И он разительно отличался от всех этих людей. Надо сказать, что, хотя он и не увлекался рассказами о своей жизни, ей было интересней находиться с ним и ощущать исходящую от него силу."
"Но Домбровский через Вениамина пытался воспитать из нее, а заодно и из Галки, адептов этого странного и какого-то однобокого мира. Он передавал билеты на самые значимые концерты и требовал, чтобы они погружались в атмосферу песенного сообщества.
На концертах задавали тон надоевшие, но «незабытые имена». Столь же заслуженные, сколь и древние, лайнеры советской эстрады на остатках творческого топлива тянули к своим последним аэродромам. Садиться на промежуточных и отдыхать они не хотели, да и не могли. Этого многие не понимали, возмущались таким упорным стремлением не сходить с маршрута, уступая дорогу молодым дарованиям, а, надсадно гудя выработавшими ресурс моторами и скрипя разболтанными заклепками изношенных фюзеляжей, лететь все дальше и дальше… Особенно негодовали те, кто никогда не летал, не умел этого делать и не имел ни своего топлива, ни запасных аэродромов.
— Сколько можно слушать эту Патрикеевну или Барского? — каждый раз недовольно говорила Галка. — Ушли бы уже на пенсию, дали дорогу молодым!
— Не вздумайте сказать этого при Илье Васильевиче! — замахал руками Вениамин. — Это будет грубо и бестактно, к тому же несправедливо! Те, кого вы назвали, настоящие звезды советской эстрады, они закончили консерватории, тексты песен для них сочиняли известные поэты! Настоящие звезды не гаснут, они и сейчас собирают полные залы, хотя петь им, конечно, гораздо труднее, чем молодым: и голосовые связки перетружены, да и попробуйте в их возрасте простоять два часа на сцене! И потом — кому давать дорогу? Где эти «молодые»? Растатуированные обезьяны с пирсингом в носу, которые ничему не учились и ничего не умеют! Разве рэп — это песни?!
— Но они собирают стадионы! — возразила Галка.
Вениамин развел руками.

















