Возвращение не гарантируется

А может, не забыл, а просто не представлял, что тактические приемы, применяемые к подозреваемым, обвиняемым и свидетелям, могут столь же успешно быть применены и к следователю. Именно эту ошибку совершают и все остальные, попадающиеся на незамысловатые розыскные хитрости, но им это простительно. Да и Колтунова могла оправдать молодость и неопытность.

— Да уж разнюхал кое-что! — Он отозвал опера в сторону. — С его телефона звонили незадолго до убийства. Сказали, что из полиции. Но полиции еще не было до него никакого дела: он был жив и почти здоров… Потом получил пулю в голову, а его телефон пропал.

— Ну и что? — настороженно глянул Громобой.

— А то, что я думаю — телефон забрал тот, кто его убил.

— Ну что ж, — кивнул опер. — Проверим, молодец, хватка у тебя железная! Никакой ты уже не молодой, а когда раскроем это дело, вырастешь до «важняка» — попомнишь мое слово! И машину, наконец, поменяешь: надо будет — добрые люди помогут…

Но на этот раз похвала не польстила Павлу Егоровичу. Дело в том, что следователь постоянно сталкивается с не лучшими свойствами человеческой натуры и, мягко говоря, не с самыми достойными поступками, которыми может гордиться homo sapiens.

Он копается в самых низменных свойствах личности преступника и просеивает через себя поток прямой лжи, искажений, приукрашивания правды или ее фальсификации. Поэтому следственное мышление анализирует и сопоставляет все факты, цепляется за мелкие несоответствия или противоречия.

С некоторым опозданием до Паши дошло: Громобой по своей инициативе приехал на обычный криминальный труп, о личности которого он знать ничего не мог и потому не мог догадываться, что потерпевший — водитель, связанный с убийством на Щелковке.

Но заговорил так, будто знает, что два преступления связаны и относятся к одному делу! Вопрос: откуда он узнал то, чего знать не мог? И кто его прислал на мясокомбинат? Ведь вовсе не в характере майора Николаева выезжать на любое убийство в поисках дополнительной работы для себя! Напротив, ходили глухие слухи, что он извлекает выгоду из любого дела, к которому прикасается…

— «Добрые люди» — это как раз наша подследственность! — отрезал Паша.

Внешне следователь никак не выдал охвативших его подозрений: доброжелательно попрощался с Резцовым, кивнул остальным участникам осмотра, пожал руку Громобою, который вел себя так, будто они давнишние приятели.

И уехал. Здесь ему больше нечего было делать.

* * *Громобой ненадолго задержался: подошел к знакомым операм, поболтал, перекинулся несколькими словами с экспертами, угостил всех желающих сигаретами и покурил сам, записал в маленькую записную книжку — свой рабочий блокнот — установочные данные Азамата Турсунова и тоже покинул место происшествия.