Запрещенная реальность. Том 1

Окружающая обстановка при этом осознавалась периферией чувственной сферы, ибо потеря бдительности даже на мгновение могла оказаться фатальной, но главным был выход в некое многомерное пространство, называемое по привычке астралом, хотя многие адепты эзотерики из числа людей-исследователей оценивали этот термин по-разному.

И, наконец, стремительно пронеслась цепь осознаний, позволяющих достичь духовного могущества, по этапам-ступеням-уровням: осознание бренности тела, иллюзорности восприятия, собственной малости в пространстве и времени, осознание главенства духовного над материальным, тождества себя с другими, множественности проявлений реальности, осознание Великой Пустоты, настоящего из будущего и, последнее, — осознание Будущего из Настоящего!

Тарас Витальевич Горшин, человек Внутреннего Круга и поэтому не такой, как остальные люди Земли, вышел в особое информационное поле мироздания, имеющее разные названия, известное исследователям эзотерики под термином «ментал», кто бы что под этим ни подразумевал.

Но преодолеть последнюю ступень, выйти в тайдзокай — «чрево-хранилище» Вселенной, а оттуда в конгокай — «сферу неразрушимого», сущность духовного мира, ощутить великое единство макро— и микрокосмоса не удалось. Последний уровень медитации — видение Будущего из Настоящего — открылся лишь на мгновение, оставаясь недоступным восприятию. Кто его закрыл, было ясно. Иерархи своих решений не меняли.

Человек — переходное звено от биологического к энергетическому уровню жизни, и Внутренний Круг давно перешел на этот уровень, но Тарас еще не достиг порога зрелости, позволяющего владеть колоссальной энергией и запасами информации в полной мере, а после его «акта непослушания» это стало и вовсе проблематично.

Путь, на который он встал, по мнению иерархов, вел в никуда, в тупик, и, чтобы выбраться из этого тупика, следовало начать цикл жизни с нуля.

Тарас напрягся, удерживая с помощью бонно[51] концентрацию «И» разума-воли на грани взрыва, и получил в ответ удивительную «розу» видений-ощущений-озарений, потрясших его до глубин психики. К сожалению, человеческий язык иероглифичен и способен передать лишь до предела упрощенные понятия, общение на этом уровне возможно лишь о всем известных вещах.

Рассказать, что чувствовал и видел Горшин, он бы не смог, да и не желал этого.

Удержаться в состоянии пси-резонанса ему помогло только дзюнан-тайсо — постоянное и жестокое поддержание психической и физической формы. Едва не выскользнув из ограниченного волей иерархов — для него лично! — пространства ментала, он приступил к ставшему привычным анализу обстановки.