Запрещенная реальность. Том 1

А когда один из них случайно глянул в его сторону, было уже поздно: Василий в прыжке достал его внешней стороной стопы, в технике туй фа[123]. Второй грабитель успел только хлопнуть глазами, открыть рот и выпустить из руки сумку, которую отобрал у пассажира. Потом нога Василия обрушилась и на его голову.

Сигнальщика в этом конце вагона Василий успел перехватить, а вот второй, в тамбуре возле купе проводника, вовремя сообразил, что дело плохо, открыл дверь тамбура и сиганул из поезда на полном ходу. Василий успел только пожелать ему благополучно разбиться. Потом Петяня помог Балуеву связать бандитов, сбегал за бригадиром и милиционером-сопровождающим и, тараща глаза, в лицах, артистически рассказал прибывшему на следующей станции наряду милиции, как проходивший по вагону во время налета один «боевой мужик» уложил всю банду и скрылся.

Василий в это время уже спал.

Уговорил он школьного друга сочинить байку для милиции с трудом, но светиться лишний раз со знанием навыков рукопашного боя не хотел.

Кристина уже спала, как и коммерсант с Черкизовского рынка, Стас на верхней полке читал книжку.

— Что там за шум в коридоре, дядь Вась? — спросил он.

Василий отобрал у него книгу, глянул на обложку: Генрик Сенкевич, «Крестоносцы».

— Просто кто-то с полки упал. Спи, поздно уже.

— А ты мне завтра прием дзансин покажешь? А то я подзабыл поворот.

— Непременно.

Кристина заворочалась на своем ложе, Василий прижал палец к губам, погасил свет и одним движением запрыгнул на полку напротив Стаса. Через минуту оба уснули.

В Тамбов поезд пришел в семь утра Попрощавшись с Петяней и пообещав зайти к нему домой, Василий вывел свою «оперативную группу» на привокзатьную площадь.

По рассказам Матвея он хорошо представлял, куда надо ехать, и вскоре автобус доставил их на окраину города, где начинался Тамбов — старинный, одноэтажный, с узкими сельскими улицами и деревянными домами. Пройдя две такие заасфальтированные улицы, они вышли на третью, но уже грунтовую, желтеющую песком. День был хмурым, но дождя, кажется, не предвиделось, хотя на мокрой дороге и стояли лужи. К озирающимся путешественникам подошла ветхая бабуля в громадном клетчатом платке, фуфайке и ботах.

— Откель будешь, сынок?

— Оттель, бабуля, — пояснил Василий.

Кристина посмотрела на него с укоризной.

— Мы издалека, бабушка, ищем улицу Солдатской Славы.

— Так вы на ей и стоите, милые. А к кому гости?

— Дом двадцать четыре, Соболев Кузьма Федорович.

— Так он через два дома живет, по правую руку. — Глаза старухи молодо блеснули, она показала сухонькой ручкой на дом неподалеку, с шиферной крышей и мансардой.

— Спасибо, бабушка.

— А не за что, милые. — Старушка мелко закивала, проводив глазами троицу, и вслед перекрестила их.