Запрещенная реальность. Том 1

 — Кузьма Федорович глядел в альбом, а перед глазами стояла веселая жизнерадостная выпускница Борисоглебской летной школы. — Не знали мы тогда, что мне доведется дважды спасать ее — в «котле» под Вязьмой в сорок первом и в бою под Киевом в сорок третьем…

Василий вознамерился было перевести разговор в другое русло, но Кристина взглядом остановила его, и пришлось выслушать еще и историю спасения Гали бравым командиром кавалерийского эскадрона Кузьмой Соболевым.

— Только, помню, перешли Бородинское поле — попали на переформирование. Казалось, можно и вздохнуть свободно, ан нет, подскакивает ко мне мой верный друг и заместитель Коля Калашников: «Большая беда, командир!» — «В чем дело?!» — спрашиваю.

«Твою жену бросили в волоколамском госпитале, сбили ее фашисты, а вывозить вроде никто не будет. Я разнюхал: немцы собирались входить туда завтра. Лазарет — в церкви, на горе, твоя Галка там, контуженая…» Ну и помчался я назад в этот самый «котел», семьдесят верст с гаком на коне, за три часа доскакал, чуть коня не загнал…

Кузьма Федорович полез в буфет, достал початую бутылку водки, налил стопку и выпил.

— Тебе не предлагаю, вижу, не потребляешь. — Сел за стол, нахмурив поредевшие соломенные брови. — А дальше нашел церквушку и прямо туда. Ору: «Где там у вас раненая летчица Соболева?!» Медперсонал — видят, человек не в себе, живо проводили к ней. И вижу — лежит она, моя Галочка, Галина Ивановна, на кровати. Худая, бледная, круги под глазами… — Голос Кузьмы Федоровича пресекся, но он справился с собой. — Упал я на колени перед ней, а тут сзади: «Руки вверх! Бросай оружие!» — чекисты, значит: сказал им кто-то, что, мол, лазутчик заявился… Проверили документы, и старший интересуется: «Зачем пожаловал в такую даль?» — «За женой, — говорю.

 — Забрать велено, родственница она… маршала Жукова, Георгия Константиновича…» Не поверил, а мне терять нечего. «Стоять! — кричу. — За углом в перелеске меня эскадрон ждет, не появлюсь через час — выскочат мои орлы, в капусту изрубят!» А тот поверил, натурально все было сыграно, хотя один я, конечно, приехал… Ну, забрал ее, родимую, на коня — и ходу! Так и вывез, не то под немца попала бы, а немцы, известное дело, раненую, да еще летчицу, не помиловали бы…

Кузьма Федорович примолк, закрыл альбом, посидел с закрытыми глазами, баюкая его на руках и виновато глядя на примолкших гостей.

— Простите старика, расчувствовался… Старики — они все только памятью и живы…

Уехал Василий на следующий день, уверенный в том, что решение Матвея правильное и что Кристине со Стасом жить здесь будет хорошо.

ДОРОГА К ХРАМУ

Весь путь до Москвы — преодолели за час с четвертью! — Матвей размышлял о предупреждении Ульяны и о том, что за ним стояло.