Запрещенная реальность. Том 1

— Авешей Монарха может быть любой светящийся в моей реальности. Самандар — один из достаточно ярких светящихся и наиболее подготовлен к восприятию внешнего волеизъявления. Ну что, продолжим урок?

— Э-э, — вышел наконец из ступора Сергей Вениаминович, — какой Самандар, о чем вы бормочете? Капитан, в чем дело? Я могу просто вызвать охрану…

— Не стоит, генерал, мы договоримся. Пусть Соболев денек погуляет на воле, подумает, а завтра вечером даст ответ.

— На воле?! Да он же просто сбежит!

— Не сбежит, и он знает почему.

— Почему?

— Существуют две причины.

Первая: сентиментальная привязанность к семье… пусть и чужой, странная для ганфайтера класса «абсолют». И вторая: отсутствие надежного убежища. В этой реальности его можно отыскать везде, куда бы он ни спрятался.

— Вы уверены, капитан? — Коваль остыл и, поскольку Хватов не ответил, вызвал Первухина. — Федор Ильич, проводите.

В шесть часов утра Матвей вышел из здания ФСБ к станции метро «Лубянка». Подумал немного, отмечая редких еще пассажиров, и вдруг решил навестить Марию. В сущности, идти ему было больше не к кому.

Он проспал до двух часов дня, заснув на диване прямо в том, в чем был, едва Мария ушла на работу.

Перед самым пробуждением приснился сон: он стал огромным и пустым, как только что рожденная Вселенная. Протянул свои руки-щупальца вперед, дотронулся до Бесконечности, ощутил холод, раздвинул сам себе грудь и вошел в нее… оказавшись в сверкающей алмазами пещере!

Где-то тихо играла тоскливая музыка, непередаваемо прекрасная, неземная, рождающая сладкую муку забытых детских воспоминаний. Изредка стены пещеры отражали шепчущее эхо чьих-то легких шагов, голоса и звуки падающих водяных капель.

Своих шагов Матвей, однако, не слышал и шел как по вате. Вскоре он оказался в самом большом зале пещеры, увидел среди сталагмитовых столбов и шпилей красивую снежно-белую колонну, сотканную из паутины, на которой висел распятый человек. Подошел ближе и с ужасом понял, что это он сам!

Распятый зашевелился, поднял голову, глянул на застывшего Матвея, печально улыбнулся. Из уголка его губ на шею скользнула струйка крови.

— Ну что, дружок, нашел себя? Определил свое положение в системе Мироздания?

— Кто… ты? — хрипло пробормотал Матвей.

— Твое внутреннее состояние. Изменил бы ты его, идущий, а то мне тут не очень-то сладко. Ищи себя побыстрей.

— Где?

— Там, где ты не ищешь…

— Схоластика. Уточни.

— Тут я тебе не помощник…

Распятый Соболев растаял вместе с «паутинной» колонной, и там, где он только что был, на миг проступили очертания креста, потом — знакомой гигантской книги, и все мгновенно исчезло. Матвей проснулся. Однако облегчения не почувствовал и решения никакого не принял.