Жена моего мужа

Дорога выглядела совершенно пустынной. Постояв под палящим солнцем, я заперла «Вольво» и побрела к видневшемуся вдалеке трехэтажному белому зданию. Пыльная дорожка вилась между кучами мусора, жара стояла немыслимая, и я покрылась липкой серой пылью.

Подойдя к дому поближе, я увидела вывеску: «Городская больница». Надо же, как здорово, сейчас умоюсь в местном туалете и найду какого-нибудь дядю Васю. Сортир оказался на первом этаже. На двери болтался листок – «Нет воды». Печально вздохнув, я пошла по длинному воняющему хлоркой коридору. В коридоре – ни души. В полном одиночестве дотопала до отделения, на двери которого значилось: «Травматология».

Толкнула ее и ахнула."

"Узкий коридор забит койками. Тут и там над кроватями вздымаются загипсованные руки и ноги. Нещадно вопило радио, и пахло мочой, лекарствами и грязной шваброй. Посреди этого кошмара молоденькая сестричка абсолютно спокойно читала толстенный любовный роман.

– Посещения с двух часов, – недовольно буркнула девица, не поднимая глаз от книги.

Вздохнув, я достала кошелек и стала излагать суть. Проявив редкостное человеколюбие, медсестра, быстро пряча бумажку, побежала на поиски местного механика, велев мне:

– Если кому станет плохо, пусть потерпит.

Я оглядела набитый больными душный коридор. Обязательно, как только кто-нибудь начнет умирать, тут же велю подождать до возвращения медички. Хотя похоже, что смертельно больных тут нет, явственно наличествовали всего лишь поломанные конечности. Только над одной кроватью не торчало никаких растяжек и не было видно никого загипсованного. Может, там вообще никого нет? Одеяло натянуто абсолютно ровно, словно под ним нет тела. Я подошла поближе.

В постели лежала женщина. Худенькое, желтоватое, заострившееся личико, череп обмотан повязкой наподобие хоккейного шлема. Из слишком широкого выреза высовывается тонюсенькая шейка с жуткой темно-синей полосой. «Самоубийца, – промелькнуло у меня в голове, – пыталась неудачно повеситься». Женщина дышала совсем неслышно, если бы не медленно поднимавшееся одеяло, ни за что бы не приняла ее за живую. На спинке кровати виднелась табличка: «Неизвестная, поступила 20 июня». Голая нога несчастной свисала с койки. Наверное, неудобно лежать в такой позе.

Я попробовала засунуть неожиданно тяжелую конечность под одеяло. Глаз наткнулся на большую родинку на колене. Коричневое пятно, размером примерно с небольшую мышь, покрывали мелкие черные волосы.

«Надо бы сходить, удалить эту родинку, – зазвучал у меня в голове голос Жени Поляковой, – да боюсь, вот и живу с «мышью».

– Вам, что ли, колесо поменять? – раздался за спиной громкий голос. Мужик лет сорока, в грязном синем халате и драных кроссовках, сжимал в руке чемоданчик с инструментами.