Жениться и обезвредить

А беременным и лицам с неустойчивой психикой он вообще противопоказан.

Горох поднял на меня левый глаз, величаво изогнув кривым полумесяцем бровь, и молча указал место на циновке рядом с собой. Я разулся и сел плечом к плечу с удручённым государем. Он хлюпнул носом, наполнив две чашки.

Японские традиции побоку? Тогда почему бы и нет…"

"— Спешу доложить по существу. В результате плановой экспертизы получено окончательное подтверждение участия Кощея во всём этом деле. Моя невеста ни в чём не виновата, что подтверждено допросом привидения того самого возчика Брыкина. Город худо-бедно готовится к обороне. Органы милиции обычно в военных действиях не участвуют, но… Мы тоже внесём свою лепту. По поводу Лиха пока порадовать нечем. Где оно скрывается — непонятно, как арестовать — неизвестно, то есть обезвредить пока не представляется возможным. Но это пока. Всё!

Я махом опрокинул саке в рот. Дрянь… Всё равно дрянь, по-любому, на какой температуре и какого качества ты её ни пей. Хотя привыкнуть можно ко всему… Горох наполнил по второй. Я хмыкнул, но, в конце концов, все мы так расслабляемся.

— За победу русского оружия над очередным злобным агрессором!

Царь молча кивнул. Мы выпили, традиционно ничем не закусывая, да рядом и не было ничего.

— Ну а у вас-то что случилось? Выкладывайте, чего уж…

Государь, повернув голову, пристально посмотрел мне в глаза, словно проверял, издеваюсь я или нет. Нет, я не издевался, так… слегка шаловливое настроение… самую чуточку. Эта японская водка всего-то градусов на двадцать — двадцать пять, можно и ещё по одной. На этот раз разливал уже я, очень аккуратно. И ещё раз повторил свой вопрос:

— Я говорю, что случилось? А то молчите, как пингвин с отмороженным горлом… Голос пропал?

Царь, едва не плача, кивнул.

— Что? — приподнялся я, не веря своим ушам. — Вы действительно не можете говорить?

Горох открыл рот, указал пальцем на шею и еле слышно просипел ряд непереводимых звуков. Ой, мама родная-а…

— Врача вызывали? Понятно. Знаю вашего коновала, опять начнёт кровь пускать и слабительным пичкать. Совсем голос пропал?! Ну шептать-то хотя бы можете?

Он кивнул. Потом посуетился, вытащил из-под циновки какую-то потрёпанную книжицу с иероглифами, раскрыл на нужной странице и сунул мне под нос.

— А смысл? — ровно упрекнул я. — У меня за плечами только английский, начальный курс, и тот подзабыл. Я в этих закорючках разбираюсь, как попадья в Бетховене…

Горох досадливо хлопнул себя ладонью по лбу, налил нам ещё, выпил первым и, видимо согрев горло, еле-еле слышным шёпотом произнёс:

— Киндзюцу.

— Что?! Ещё раз, погромче, не слышно.

— Кин-дзю-цу!

— А?!!

— Издеваешься, участковый?! — не по-детски обиделся царь.