Жениться и обезвредить

 — Уж вроде и медитировал, и вымылся загодя, и кимоно чистое надел, ан нет — не дал мне Бог такого таланту! Присядешь?

— Спасибо. — Я снял обувь, сел напротив царя и выжидающе поднял на него взгляд. Пусть сам выговорится, ему надо.

Государь, не спрашивая моего согласия, достал из-под кровати бутылочку саке и маленькие чашки. Вытащил пробку, принюхался, страдальчески прищурил глаза и убрал всё обратно. Потом встал, открыл знакомый мне шкафчик и быстро наполнил нормальной водкой две приличные стопки. Я и не думал отказываться, день нервный. Чокнулись и выпили молча, без тостов и без закуски. Водка была хорошая, на кедровых орешках, молочной очистки, абсолютно лишённая запаха сивушных масел.

— Как в отделении, дело возчика движется?

— Ни шатко ни валко, — честно признался я, вкратце пересказывая всё, что у нас за это время произошло. Горох слушал рассеянно, не перебивал, однако и повторно наливать не торопился. — Почти все проводимые меры и две экспертизы по горячим следам ни к чему не привели. Но сейчас у нас сложилась более-менее устойчивая теория. Хотя предположительно мы имеем дело с новым и очень опасным противником. Я бы даже сказал…

— Моя-то как там? — глядя в пустую стопку, перебил меня государь.

— Зачислена в штат. Притирается к коллективу. А что, есть какие-то особые пожелания?

— А в морду?

— Пятнадцать суток.

— Да кто меня посадит?! — рыкнув, подскочил Горох и так же резко сник. — Обо мне что спрашивала?

— Нет. И, кстати, не рассказывает ничего. Может, хоть вы объясните, в чём дело? Вряд ли вам долго удастся скрывать от бояр и всей общественности факт ухода жены…

— Так я ж писал тебе?! Ну если Филимон где эту грамоту посеял — семь шкур с дурака спущу!

Я молча хлопнул себя ладонью по лбу. Письмо от царя!

Пришлось экстренно извиняться, в его же присутствии достать злополучный свиток и быстренько прочесть. Хм… э-э-э… ну и какого? В смысле что это вообще?!

— Чего рожу-то недовольную скорчил? — поджал губки надёжа-государь, выхватывая у меня своё письмо. — Вот же русским языком тебе написано: «Дура она, не обращайте внимания!» Чего непонятно?

— Я… я… — Мне с трудом удалось откашляться. — Я просил вас объяснить, что произошло, почему супруга ушла от вас на работу в милицию простой посудомойкой, а вы!!! «Дура» и «не обращайте внимания»?!! Да нам ваша же дума весь двор по брёвнышку разнесёт, как узнает, что на меня сама царица ишачит!

— Не ори…

— Буду орать!

— Ну и леший с тобой, ори, дубина несострадательная… — надулся Горох.

Пару минут мы сидели злые, как два медведя после спячки, когда есть хочется, а пчёлы мёд всё не несут и не несут! В дверь деликатно постучали. Мы повернули головы — на пороге стоял красный от праведного гнева боярин Бодров с половиной думской фракции.