Сноха

«Каждую из них хоть на обложку Вога, — думаю я, делая вид, что изучаю документы. — А вот Косогоров выбрал меня».

Улыбаясь собственным мыслям, я вглядываюсь в текст и внезапно слышу в башке голос Антона Семеновича Шпака из старой кинокомедии.

«Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три…»"

"«Соберись», — велю я себе и снова вчитываюсь в убористые буковки. По всему выходит, папа Коля оставил мне многомиллионное состояние. Недвижимость, деньги на заграничных счетах и какие-то картины, особо оговоренные в завещании.

— Есть за что побороться, — улыбается мне Кристина. — Да и никакой войны не будет. Все уже и так твое, Оля. Вот только если ты решишь отказаться в пользу бедных. Ну, я имею в виду Шевелевых.

— А им что перепадает? — спрашиваю осторожно.

— Светлане полностью отходит бизнес. Но это и справедливо. Они с Терезой долгие годы были не только подругами, но и деловыми партнерами. После смерти Разуваевой твоя тетка де-факто стала единственным учредителем компании. А теперь и де-юре тоже. Ты, как родная дочка, можешь затребовать свою долю и в бизнесе. Но я бы не советовала… И Вадик, наверное, не позволит.

— Не хочу, — мотаю я головой. — Мне чужого не надо. Со своим бы разобраться, — тяжело вздыхаю я, неожиданно разозлившись на Кристину за «Вадика».

«Это ревность, — говорю самой себе. — Он выбрал тебя. Успокойся. Пусть остальные кусают локти. Или до чего там дотянутся….»

После ухода Кристины я пытаюсь привести мысли в порядок и все еще не верю в свалившееся на меня богатство. Была бы одна, наверное, отказалась бы. Но из-за Роберта я этого делать не стану. Да и ни в коем случае не сдамся Шевелеву. А значит, все приму.

«Вот только что со всем этим скарбом делать? — думаю я, поджав губы. — Квартиру в Праге можно сдавать. Сочинскую тоже. Здешний дом — памятник безвкусице — продам!»

Пролистывая документы, я на минуту замираю, вспоминая, как один-единственный раз заезжала к отцу. Мама слегла тогда с воспалением легких, а у нас денег даже на еду не хватало, не говоря уже о лекарствах. Она сама ему позвонила или бабушка, не знаю. Но только мне поручили съездить к отцу за деньгами на лекарства. В центре города, на тихой улочке, я увидела огромный белый дом с лепниной и каменными вставками и даже остолбенела от потрясающего вида. Елочки, березки и выстриженные зеленые газончики придавали замку Терезы некоторую европейскую утонченность. Я долго стояла напротив, не в силах налюбоваться, и, заметив, что привлекаю внимание соседской охраны, перешла на другую сторону и ткнула пальцем в домофон. В глубине души я предвкушала роскошь внутри, а войдя внутрь, чуть не закричала от разочарования.