Сноха

Вижу круги у Вадима под глазами, опущенные уголки губ и вертикальную борозду на лбу.

— Эта дура попала к Виктору Арно. Доктору-мяснику. Жир с пуза решила откачать. Начался сепсис. Игорь вовремя ее ко мне притащил. Теперь лежит в соседней палате. Будем считать, что наша придурашка отделалась легким испугом.

— Почему она к нему обратилась?

— Ну откуда я знаю, Олюшка? — тяжело вздыхает Вадим. — Арно, эта мразь, на каждом углу трещит, что учился у меня и стажировался в моей клинике. Люди верят и обращаются к нему в надежде получить квалифицированную помощь, но за меньшие деньги. А потом считают, что это я породил такое чудовище.

— Бред какой-то, — шепчу я, легко касаясь ладонью небритой щеки. — Ты не мог… Я уверена…

— Мой любимый адвокат, — улыбается он, прижимая меня к себе. Легонько целует в ключицу и замирает, словно ему не хватает воздуха.

— Устал, — жалуется тихо. — Как бы мне вычислить эту тварь? — рычит, стискивая меня в объятиях. — Записаться на прием, что ли?

— Давай я, — брякаю, не подумав.

— С ума сошла? — возмущенно пыхтит Вадим и, отстранившись, смотрит на меня внимательно и настороженно.

— Шучу, — поспешно заявляю я. Провожу рукой по коротко стриженному затылку. Ежик густых волос легко покалывает ладонь. — Найдешь ты этого мерзавца, — шепчу я, целуя в висок любимого. И от посетившей догадки сажусь на кровати.

— Ты чего? — удивляется Вадим, одаривая меня возмущенным взглядом.

— А у Лизы Пироговой никто не спрашивал? Почему она так сразу поверила этому типу?

— Говорит, что увидела листовки около регистратуры. И с самим Арно познакомилась у меня в клинике. Он назначил ей встречу в холле около моего кабинета. И вышел вроде как от меня. Хвалил. Говорил, что старается учиться у меня. И я — твою налево — им горжусь.

— А камеры наблюдения?

— Емельянов проверяет записи. Но пока глухо. Над моим кабинетом их точно нет.

— Тогда нужно повесить и вынудить его встретиться в клинике с потенциальной клиенткой. Давай я ему позвоню. Назначу встречу! А вместо меня придешь ты. Классная идея, Вадим!

— Нет, — отрезает он, укладываясь на мои же подушки. Затем, взяв меня как куклу, придвигает к себе и, слегка надавив ладонью мне на голову, опускает ее себе на плечо. — Лежать, — произносит тихо и вкрадчиво. — Никто не подрывается с места и никому не звонит. Без тебя, малыш, взрослые дяди разберутся.

От бессилия ударяю локтем по ребрам Косогорова и тут же слышу тихий смешок.

— Олюшка, — фыркает он. — Я с радостью приму от тебя любую помощь. Но сейчас не могу. Слишком опасный противник. Поэтому давай без самодеятельности, — хрипло просит он. Я чувствую, как его ладонь уже проникает под халат и нежно движется по внутренней стороне моего бедра.

— Ты у меня — самое ценное, — заявляет Вадим.