Сноха

И я сразу пойму, есть ли надежда, или ее уже не осталось. Но как бы там ни было, ты навсегда останешься в моем сердце!»

Морщусь как от зубной боли. И потянувшись за пультом, переключаю на другой канал телек, который и не смотрю вовсе. А наткнувшись на очередную говорящую голову, снова погружаюсь в невеселые мысли. С недавних пор я ненавижу воскресенье. Лежу на диване в кабинете, не в силах даже зайти в нашу спальню, а тем более в гардеробную.

Эта стерва оставила почти все свои вещи. Удрала, бросив меня наедине со своими тряпками, из которых не выветрился еще дух хозяйки.

«Но нет, Олюшка, — усмехаюсь я. — Я не стану рыдать, уткнувшись носом в твой бюстгальтер. Не дождешься. Уже скоро приеду и придушу, обнимая… Так, — обрываю я себя на полуслове. — Хватит ныть, чепушило! Займись уже чем-нибудь! Хоть папку посмотри, что Игорь прислал, что ли…»

Я протягиваю руку к широкой тумбе, стоящей в изголовье дивана, и с помощью парочки акробатических этюдов извлекаю из-под груды бумаг толстую пластиковую папку. Досье на Арно.

Сам доктор-вурдалак уже давно прибыл в Тай вместе с остальной группой. Хитрый Пирогов отправил их всех скопом. А полиция Бангкока сразу возбудила дело о групповом преступлении. Всем грозит смертная казнь. Но если остальных просто заключили под стражу, то Арно сразу попал в карцер. И ему уж точно не светит экстрадиция на родину. Тайцы чтят своего короля, а Пирогов — добрая душа, лично положил в чемодан Арно какие-то портреты с подрисованными усиками и прочей фигней.

— Избавились без шума и пыли, — усмехнулся он. — Вышло чуть дороже. Но здесь бы мне впаяли за массовое убийство, а так я чист перед законом, — поморщился он при нашей последней встрече. — Всем сестрам раздал по серьгам, Вадик. Вот только ментенок сухим из воды вышел, курва, — тяжело вздыхает он. Игорь заметно сдал. Почернел от горя и сильно осунулся.

«Мне по-любому легче, — уговариваю самого себя, точно зная, что все эти уговоры бесполезны. — Ольга жива и здорова, а это самое главное!»

Откладываю папку Арно в сторону и, подняв с пола ноутбук, открываю почту. Единственная моя ежедневная забава. Радуюсь, как мальчик, когда получаю новое письмо.

Гляжу на фотки, сделанные пару часов назад, и сердце заходится от любви. Ольга и Роберт идут по пляжу и весело переговариваются. Рядом бегут собаки. Наш засранец Бимка и старая корги на низких кривых лапах. Какая-то смесь таксы и крокодила. Королевская собака, блин!

Улыбаясь, смотрю на любимую женщину. Всматриваюсь в ее печальные глаза и ловлю себя на мысли, что давно и бесповоротно все простил этой заразе. И окажись я рядом, стер бы губами слезы с ее глаз. Зацеловал бы до потери пульса, помер бы и воскрес с ней снова.

Я смотрю на своего маленького сына и хочу прижать его к себе.