Сноха

«Позер, наглый тип, знающий себе цену. Богатенький папочка моего бедного Кирилла. Человек, начихавший на собственного сына и жену. Тусовки, девочки… И работа… Наверное, у него есть кто-то… Ну, не может такой мужик жить монахом! — некстати думаю я. — Вот бы посмотреть на ту идеальную женщину!»

Машина внезапно останавливается около набережной. Место людное. Невдалеке от воды гуляют мамаши с колясками, влюбленные парочки, и рыбаки с парапетов пытаются наловить рыбешки. Вот только мы сюда зачем приехали?

— Поговорим, — рыкает Косогоров и, выключив зажигание, смотрит на меня в зеркало заднего вида. — Сиди, — велит он строго. А сам выходит из машины, оставляя ключ в замке. Пересаживается ко мне на заднее сиденье. Щелкает замком на двери. И мы с Вадимом остаемся один на один. Стоит только протянуть руку. Косогоров опускает между нами широкий кожаный подлокотник и спрашивает требовательно.

— Что за байда с Шевелевым? Рассказывай все по порядку. Без эмоций. У нас мало времени. Левка назначил встречу. Я съезжу, конечно. Вот только не совсем в курсе, за что он на тебя так взъелся…

Я смотрю на строгого человека в дорогом летнем костюме. Сталкиваюсь с суровым взглядом и чувствую, как в горле застревает ком. Нос свербит от сандалового аромата с легкой примесью мускуса, а душа заходится в панике от столь близкого соседства.

— Я не знаю, — шепчу сквозь нахлынувшие слезы. — Кир ему обещал какую-то картину достать. А потом нашел другого покупателя. Тот заплатил больше. Ну, Кир ему и продал… Законы рынка…"

"— Экономисты хреновы… — морщится Косогоров. — Когда человек живет по понятиям, другие законы отходят на задний план. Аванс вернули? — спрашивает он напряженно. — Сколько там было?

— Не знаю, — всхлипывая, повторяю я. — Кир не посвящал меня в свои дела. А когда я узнала, чем он занимается, то сразу ушла.

— Да, — презрительно ухмыляется свекор. — Вот такие мы гордые и принципиальные. А он много знал о твоих делишках? Наверное, Шевелев хочет неустойку. Хорошо, если так. Я рассчитаюсь за Кирилла. Но если есть что-то еще, лучше скажи сразу, Оля. Если всплывет потом, пеняй на себя.

— Я не понимаю… — лепечу я, словно припадочная. — У меня нет никаких дел с Шевелевым. Я понятия не имею, что он хочет…

— И поэтому сбежала в Эдинбург? — криво усмехается Косогоров. — Не лечи мне мозги, девочка. Не знаю, какую игру ты затеяла, но советую остановиться. Взрослые дяди сожрут тебя с потрохами и даже костей не выплюнут. Поняла, девочка? — рычит он.

— Не-ет, — блею я. — Я не понимаю, что происходит!

— Ладно. Попробую тебе объяснить, — тяжело вздыхает Вадим и впивается мне в губы грубым требовательным поцелуем.