Адрес отправителя – ад

Ладони Строгова вспотели от страха: он хорошо знал Теймураза и не сомневался, что расправа может быть достаточно крутой.

– Что это за документальные материалы? – повторил Павел Павлович с изрядной долей металла в голосе. – Немедленно предоставь его мне!

Каморный наконец почувствовал, что ступил на опасную почву и, хоть и не понимал, с чего это, собственно, директор нынче так разъярился, пошел на попятную:

– Пал Палыч, материалы еще не совсем готовы... с ними надо еще немного поработать. Буквально два-три дня – и можно будет давать в эфир...

– В эфир?! – заорал директор. – Да ты у меня с сегодняшнего дня забудешь такое словосочетание – прямой эфир! Все материалы – только через меня! – И тут же, яростно ударив по клавише интеркома, он рявкнул в переговорное устройство: – Екатерина, немедленно напечатайте приказ по каналу, сегодняшним числом. Все материалы Александра Каморного пропускать через монтажную и лично мне на просмотр. Выход в прямой эфир для журналиста Каморного запретить впредь до особого распоряжения. Дата, подпись. Все. – Подняв глаза на Каморного, Павел Павлович сказал уже спокойнее: – Понял? Все! Я тебя больше на задерживаю.

Каморный вышел из кабинета директора, еле передвигая ноги. Катерина смотрела на него с любопытством: она совершенно не сочувствовала Александру – эгоистичного, беспринципного и безжалостного репортера на канале никто особенно не любил, но ей было интересно, чем этот ловкий карьерист так не угодил директору. Лишиться права на прямой эфир – что может быть хуже для репортера? За что же он впал в такую немилость?

«За что? – думал Каморный. – Что могло так разозлить этого паразита? Алена, стерва, наверняка его настроила против меня... Но почему он так разъярился? Лишить меня прямого эфира! Меня! Да без меня весь его поганый канал гроша ломаного не стоит!»"

"Дойдя до своей комнаты, Каморный плюхнулся в кресло и тупо уставился в стену, размышляя, где же он допустил промах. Уйти сейчас с канала – глупо. Разумеется, его возьмут с распростертыми объятиями куда угодно, но ПТЦ – наиболее значительный канал в городе, наиболее успешно развивающийся, а самое главное – им дают сейчас вещание на Москву; Москва – это настоящая карьера, настоящая известность, настоящие деньги... Что делать? Что же делать?

Эти безрадостные размышления прервал его помощник, Слава Бахтеев:

– Саша, на «Черной Речке» взрыв, несколько человек погибло! Только что на милицейской волне сообщение перехватили!

Каморный вскочил: все его раздумья отошли на задний план, в нем проснулся профессиональный репортер.

– На выход! – закричал он.

Его бригаде не нужно было повторять дважды – каждый знал свою задачу, и через пять минут автобус с ярким логотипом «ПТЦ» мчался на место происшествия.