Дикая

Если, конечно, все-таки удастся выжить этой ночью.

Затем следует найти какой-нибудь инструмент для копания. Использовать руки до смерти не хотелось, пальцы не простят такого обращения.

Хорошо, что сугробы покрывал слой наста. Можно было надеяться, что подкопанный сугроб не обрушится на голову.

Вход во временное убежище нужно будет потом закидать снегом, а лучше вырезать из наста что-то вроде двери. Это задержит запах и не даст сбежаться к ней всем хищникам поблизости. Наверное. Елена Николаевна не была уверена, что таких мер хватит.

Когда она уже собиралась подняться, услышала скрежет отодвигаемого в сторону булыжника. Вскинув голову, Елена Николаевна едва не заплакала от облегчения.

Слава богу, кажется, ночевать в сугробе не придется. Это обнадеживало.

Вскочив на ноги, она метнулась к просвету между камнем и стеной. Человек по ту сторону испугался внезапного появления Елены Николаевны и, вскрикнув, отшатнулся, а потом, споткнувшись о собственные ноги, упал.

В пещере в тот же момент стало шумно. Дверь неожиданно пришла в движение, возвращаясь на место. Сердце Елены Николаевны екнуло.

– Эй! – закричала она. – Это я! Всего лишь! Не закрывайте!

Булыжник продолжал со скрежетом двигаться. Запаниковав еще сильнее, Елена Николаевна подхватила камень, которым стучала по двери, и сунула в щель, блокируя вход.

Поняв, что булыжник не двигается, она выдохнула. Теперь появилось время убедить людей внутри, что это всего лишь она, а не что-то смертельное опасное.

– Откройте! – начала она снова просить, раздражаясь из-за того, что женщины в пещере продолжали кричать. – Заткнитесь! – рыкнула она, но почти сразу прикрыла глаза, успокаивая натянутые до предела нервы.

Смысла и дальше звать кого-то не было – из-за шума внутри ее просто не слышали. Елена Николаевна замерла, дожидаясь, когда паника в пещере пойдет на спад.

Когда крики стали звучать тише, она попробовала еще раз, стараясь, чтобы голос звучал не слишком раздраженно и угрожающе.

– Впустите меня. Холодно.

В пещере в тот же момент стало совершенно тихо. Прошло с полминуты прежде, чем в щели появилось лицо Нтона – третьего брата. Был еще один, младший из четырех братьев, его звали Карх.

Старшим был Ктор, умерший муж Дахи. Вторым шел Брох, муж Бубы. Третьим братом был Нтон, и четвертым – Карх. С непривычки можно запутаться или вовсе забыть такие простые, но однообразные имена.

– Даха? – грубый голос прозвучал удивленно. Карие глаза расширились, а рот приоткрылся. Елене Николаевне даже показалось, что мужчина хотел отшатнуться, будто увидел призрака. – Зверь? – встревожился он еще сильнее и поглядел в сторону.

Конечно, со своего места он ничего не мог видеть, но явно действовал рефлекторно.

Вопрос был глупым.