Дикая

Неужели он думает, что все это время зверь гонялся за ней, а потом она еще и привела его к пещере?

– Мертв, – ответила она, а потом вытащила нож и сунула его под нос Нтону – он обязан был ощутить кровь на нем. Да и снег не очистил лезвие полностью, так что можно было увидеть, чем оно покрыто.

Глаза мужчины скосились к ножу. Он шумно втянул ноздрями воздух. Как только мозг считал информацию (довольно быстро), Нтон вздрогнул, будто даже один запах крови зверя смертельно пугал его.

– Ты? – спросил он, возвращая взгляд к ней и слегка отстраняясь от протянутого ножа.

– Закрой! – закричала сзади Буба. Нтон дернулся, когда кто-то (хотя понятно кто) потянул его, словно пытаясь оттащить от входа. – Закрой! Дует! Шиа болеет! Нельзя холод!

Нтон нахмурился, а потом сбросил руку, вцепившуюся в его рукав.

– Брох, – позвал он.

Елена Николаевна пыталась быть терпеливой, но она не понимала, почему ее до сих пор не пустили. Холод покалывал кожу и забирался под шкуры, отчего конечности немели."

"– Убила, – продолжила она, возвращая внимание Нтона к себе. Она хотела добавить, что это была простая удача, но не стала. – Ножом. В глаз.

Нтон некоторое время смотрел на нее, а потом, чему-то кивнув, начал толкать булыжник вбок.

Буба мгновенно взвилась. Елена Николаевна поморщилась. Вот что ей спокойно не живется?

Стоило щели увеличиться достаточно, чтобы в нее можно было пролезть, она немедленно это сделала. Оказавшись внутри, Елена Николаевна поморщилась.

Боже, она не замечала раньше, как же в пещере воняет! Запах был настолько удушливым и тяжелым, что на миг закружилась голова.

Тем не менее обратно наружу совсем не хотелось. Холод и так пронзил до самых костей.

– Зверь? – спросил снова Нтон, не обращая внимания на крики Бубы, возмущенной тем, что Елену Николаевну впустили внутрь.

– Лежит там. Возле больших камней, – она махнула рукой в сторону леса. – Мертвый.

Мужчины переглянулись. Их явно заинтересовала эта информация.

– Беду! – завыла старейшина семьи. – Несет. Придет. Плохо всем.

Елена Николаевна скосила на нее взгляд и поежилась. Нужно как можно скорее озаботиться доступом к разнообразным продуктам.

Сразу вспомнился фильм из далекого прошлого. Там была старая ведьма, сгорбившаяся, лохматая, с крючковатым носом и дряблой кожей – один в один матриарх этой семьи.

Мужчины уважительно покивали. Буба подхватила вой старухи, самые маленькие дети присоединились. Шум стоял невообразимый.

Елена Николаевна опасливо на все это поглядела, размышляя, выгонят ее или нет.

– С нами, – через некоторое время сказал Брох, накидывая на плечи шкуру-плащ. Он, как и остальные мужчины, даже не думал успокаивать женщин или как-то пресекать их поведение.

Буба от его слов и действий едва не начала кататься по полу в бессильной ярости.