Алтын-Толобас

На Маслену, как катанье в Коломенском будет, хочет Артамошка с государем про это говорить. Ты своего отца знаешь – Матфеев из него веревки вьет. Не сумеем помешать, сама, Сонюшка, знаешь, что будет.

Сонюшка? Так Галицкий в опочивальне у царевны Софьи! Ах, ловкач, ах, интриган! Канцлер у него, значит, «Артамошка», а Сашенька «худосочная»? Ну, князь, будет тебе за это.

От возмущения (да и радости, что уж скрывать), фон Дорн задел железным налокотником о стену, от чего произошел лязг и грохот.

– Что это? – вскинулась Софья. – Будто железо громыхает. Неужто и вправду Железный Человек, про которого девки болтают? Слыхал, Васенька?

– Как не слыхать.

 – Голос Василия Васильевича сделался резок. – Нет никакого Железного Человека. Это кто-то нас с тобой подслушивает. Гремело вон оттуда, где решетка под потолком. Зачем она там?

– Не знаю, Васенька. Во всех комнатах такие. Чтоб воздух не застаивался.

– Сейчас поглядим.

Раздался скрежет, словно по полу волокли скамью или стул, потом оглушительный лязг, и голос князя вдруг стал громче, как если бы Галицкий кричал Корнелиусу прямо в ухо.

– Эге, да тут целый лаз. Труба каменная, вкось и вниз идет. Ну-ка, царевна, кликни жильцов. Пусть разведают, что за чудеса.

В дыре заскрипело, посыпались крошки извести – видно, князь шарил рукой или скреб кинжалом.

– Эй, кто там! Стражу сюда! – донесся издалека властный голос царевны.

– Погоди, не отворяй, – шепнул Василий Васильевич. – Я через ту дверь уйду… Сапоги дай и пояс. Вон, под лавкой. Прощай, Сонюшка.

Корнелиус медлил, ждал, что будет дальше. Жильцов, то есть дворян из внутренней кремлевской охраны, он не испугался – что они ему сделают со второго-то этажа, где царевнины покои?

Загремели каблуки, в опочивальню к Софье вбежали человек пять, если не больше.

– Что даром хлеб едите? – грозно крикнула им царевна. – Государеву дочь извести хотят, через трубу тайную подслушивают. Вот ты, рыжий, полезай туда, поймай мне вора!

Скрип дерева, опасливый бас:

– Царевна, узко тут, темно. И вниз обрывается. А ну как расшибусь? Софья сказала:

– Выбирай, что тебе больше по нраву. Так то ли расшибешься, то ль нет. А не полезешь, скажу батюшке, чтоб тебя, холопа негодного, повесили за нерадение.

Ну?

– Лезу, царевна, лезу. – Шорох и лязг. – Эх, не выдавай. Владычица Небесная.

В каменной трубе зашумело, завыло, и фон Дорн понял, что с потолка ему на голову сейчас свалится кремлевский жилец. Вот тебе и второй этаж!

Едва метнулся за угол, как в подземелье загрохотало, и тут же раздался ликующий вопль:

– Живой! Братцы, живой!

Это известие капитана совсем не обрадовало, тем более что вслед за радостным воплем последовал другой, грозный.