Алтын-Толобас

Учитывая непомерное честолюбие и некоторую этическую гуттаперчевость московского светила, проявившуюся в истории с бандеролью, лучше проявить сдержанность. Двое северных ворот – Покровские и Сретенские – безусловно исключались, так как никаких загородных улиц, ведущих в юго-восточном направлении, от них начинаться не могло.

– Точно не знаю, – сказал он вслух."

"– Вы мне не доверяете, – пожаловался Болотников. – Что-то вы все-таки знаете, но не говорите. Это нечестно и к тому же затруднит поиски.

– Полагаю, вы мне тоже говорите не все, – довольно резко ответил Николас.

 – Вы занимайтесь своими архивами, а я сосредоточусь на воротах.

Максим Эдуардович пристально посмотрел на него, вздохнул.

– Ну, как хотите. Но вы абсолютно уверены, что Покровская и Сретенская заставы нам не нужны?

– Абсолютно.

– Так это просто отлично! Значит, у нас с вами остаются только двое ворот – Серпуховские и Калужские! Вот вам на карте контуры улиц и дорог, что вели от предвратных площадей во времена Корнелиуса фон Дорна: три от Калужских ворот, две от Серпуховских. Между прочим, современные трассы Ленинский проспект, Донская улица и Шаболовка в первом случае и две Серпуховские улицы, Большая и Малая, во втором случае – их прямые наследницы, проходят в точности по прежним, историческим руслам.

Вам хватит дня на Калужский сектор и дня на Серпуховской: отмерите пять раз по четыреста девяносто (ладно, по пятьсот) метров, потом поднимем архитектурно-топографические данные по этим земельным участкам, и определим главного подозреваемого. Как говорят у вас на родине

– a piece of cake[20]!

* * *

Ничего себе piece of cake. На пятый день вышагивания по одним и тем же опостылевшим тротуарам Фандорин почувствовал, что начинает впадать в отчаяние.

А ведь поначалу задача представлялась ему еще более легкой, чем Максиму Эдуардовичу. Памятуя о юго-восточном векторе, он отсек магистрали, ведущие прямо на юг или на юго-запад, и в результате осталась всего одна улица, достойная шагомерного исследования – Большая Серпуховская.

От Калужской площади, правда, тоже начиналась одна улица, текущая к юго-востоку – Мытная, но она была проложена через сто лет после Корнелиуса, а стало быть, внимания не заслуживала.

Другое дело – Большая Серпуховская. По ней еще шестьсот лет назад проходил шлях на Серпухов, а как раз в последней четверти XVII века здесь образовалась вполне обжитая и населенная улица. В 500 метрах от места, где некогда стояла каменная надвратная башня, магистр обнаружил по левой стороне скучное стеклобетонное здание стиля семидесятых годов двадцатого века. Институт хирургии имени Вишневского; на правой стороне стоял пятиэтажный жилой дом с вынесенными наружу синими лифтовыми шахтами.