Алтын-Толобас

Не свалятся?

– Ты к мышам нормально относишься? – спросила хозяйка.

– Вообще-то не очень, – насторожился Фандорин. – А что, у вас есть мыши?

И опасливо покосился по сторонам. В маленькой комнате было не очень-то чисто: поцарапанный паркет давно не протирали, на старинном буфете с резными башенками серели разводы пыли. Кроме этого монументального сооружения, наверняка помнившего графа Витте-Сахалинского, здесь была еще пресловутая девичья кровать, обеденный стол, верстачок с компьютером, огромная стереосистема, два телевизора один на другом (ну да – журналистка) и один-единственный стул.

Не сказать чтобы уютно, а уж бардак (хорошее слово, еще из прежних, старорусских времен) такой, что аккуратный магистр только головой покачал. На полу лежали недочитанные книжки и газеты с коричневыми кружками от кофейной чашки, под стулом валялась маленькая кроссовка, а на оконном шпингалете сушилась какая-то интимная деталь дамского туалета.

– Не мыши, а мышь, – ответила Алтын, доставая откуда-то из-под кровати стопку постельного белья. – Ее Алисой звать, она живет вон там, за буфетом. Я ее сыром кормлю и печеньем, «Юбилейным».

Она чужих стесняется, вот и спряталась.

Но ночью обязательно вылезет знакомиться. Очень любознательная, вроде меня. Если же ты не хочешь с ней знакомиться, я стол раздвину, он длинный.

Так и расположились: она на кровати, он на столе. Погасили свет. Николас пожелал хозяйке спокойной ночи, ответного пожелания не дождался. Какое-то время было тихо.

Потом Алтын Мамаева хмыкнула:

– Николас Фандорин. Ну и имечко! Тебя как друзья зовут? Ник?

– Нет, старые друзья зовут меня Ниф-Ниф. Это, знаете ли, такой персонаж из…

– Знаю, – оборвала она.

 – В России тоже книжки читают. Побольше, чем у вас в Англии… Нет, я тебя Ниф-Нифом звать не буду, на поросенка ты не похож. Ты похож на ежика в тумане.

Почему? – удивился Николас. – То есть, почему в тумане, понятно. Но почему ежик? Разве я колючий?

– Называть тебя «Колей» язык не повернется, – задумчиво продолжила она, пропустив вопрос мимо ушей – все-таки с воспитанием у Алтын Мамаевой не все было в порядке. – Какой из тебя «Коля»… «Николас» – это что-то из Диккенса. Буду звать тебя «Ника», окей? И перестань мне «выкать», это теперь не в моде.

Ты меня еще по отчеству называй: Алтын Фархатовна.

– Так вы… то есть ты – татарка? – догадался Николас.

Теперь разъяснились острые скулы и некоторая миндалевидность глаз.

– Это у меня отец был злой татарин, – мрачно ответила она. Осчастливил имечком. А я по национальности москвичка.

– Он правда был злой?

Фандорин представил себе несчастное, бесприютное советское детство: отец-алкоголик, коммуналка, пионерлагерь. Тогда понятно, отчего бедная девушка не научилась улыбаться.

– Нет, неправда. Он был умный.