Бесстыжая нечисть

 — Чем раньше, тем лучше. А ничего, что у тебя с отцом разлад?

— Ничего, — он чуть нахмурился. — Преподы в любом случае не захотят со мной ссориться. Ну а теперь-то ты позволишь мне тебя проводить до дома?

— А если во дворе дежурит Аркадий Михайлович?

— Нет, он сейчас с мамой. Она пытается с ним помириться, — неохотно отозвался Олег.

Я немного помолчала, а потом все же согласилась. Хотелось бы, конечно, отправить его в пеший тур, но уж очень мне нужен был Викин адресок. Ладно, в благодарность за услугу немного потерплю его общество.

Пока мы брели до дома, Олег пару раз пытался завести разговор, но я отвечала скупо и односложно. Наконец, он понял, что я не настроена общаться, и замолчал. Я же лениво размышляла про недавний поход в дом еретицы. Что-то во всем этом не давало мне покоя. Потом мои мысли перескочили на саму еретицу. Надо же, бросила дом со всеми наложенными на него заклинаниями (я уж молчу про мясистого привратника) и угнала, зная, что уже не вернется. Это ведь нецелесообразно. Ведьмы могли вычислить ее раньше времени и начать искать. Допустим, кто-то из Совета явился бы в гости или какая-нибудь ведьма проходила бы рядом и заподозрила бы что-то неладное. Почему бы будущей еретице не уничтожить дом со всеми черномагическими уликами, если она знала, что уезжает навсегда? Пожалела свое жилище? Или нарочно оставила его, как страшную ловушку для всех, кто к нему приближается? А может, вообще не задумалась над тем, что делает? Возможно, ведьмы в принципе не способны испытывать привязанность к вещам или к питомцам? Вон бывшая хозяйка Проши тоже оставила его в городе, а сама угнала себе на новое место жительства. Просто бросила беднягу, как ненужный хлам… Внезапно у меня в голове что-то щелкнуло, и я замерла на месте. Ну как можно быть такой дурындой! Хозяйка Проши, по его словам, покинула город, и еретица покинула город. А что, если это одна и та же ведьма, а?! Все логично! Зачем бросать своего полезнейшего из полезных питомца, если можно взять его с собой? Другое дело, если точно знаешь, что скоро станешь еретицей. Еретице питомцы не нужны. Особенно такие, как добрый милый Проша, который отказывался младенцев для упырей воровать.

— Ты чего? — спросил Олег. Я аж вздрогнула. Со всеми этими мыслями я про него вовсе забыла.

— Ничего. Мы уже пришли. Не забудь про Вику! — Он шагнул вперед, будто бы для поцелуя, но я махнула рукой и быстро взбежала по ступенькам к двери подъезда. Достала ключи, открыла дверь и, не оглянувшись, шмыгнула внутрь.

Проша опять пил чай. С земляничным вареньем, привезенным мной из деревни. Я вдруг подумала, что он большой сладкоежка.

— Надеюсь, у тебя чай не сладкий? — спросила я, завороженно глядя на то, как он загружает варенье ложкой в рот.

— Сладкий. А что? — удивился коловертыш.