Чужая дочь

Поднял его:

– Ты этим ее била?

Маргарита встала, попятилась – да так и села на постель, с ужасом глядя на ремень в руках мужа:

– Ты что, женщину позволишь себе ударить?

– Ты не женщина, – с ненавистью бросил Говоров. – Ты чудовище!

Маргарита подавилась от ярости, но тут же взвизгнула: Говоров занес ремень… и дважды в бешенстве хлестнул по постели.

Маргарита залилась слезами.

– Я-то думал, бабье у тебя сердце, – простонал Говоров. – Ну хоть что-то шевельнется в нем. Пожалеешь девчонку! А ты…

Швырнул ремень на пол и с таким выражением, как будто еле удерживался от того, чтобы не задушить Маргариту, приказал:

– Завтра же, при всех, попросишь у дочери, – он подчеркнул это слово, – прощения!

Маргарита почувствовала, что у нее перекашивается лицо.

Ах так… Ну, нет!

Хватит! Достаточно она притворялась добренькой маменькой!

– Я ее ненавижу! – почти провыла, затравленно глядя в глаза мужа. – И унижаться не собираюсь!

Михаил Иванович только головой покачал:

– Ты слышала, что я сказал."

"Маргарита так и жгла его глазами.

Он вышел.

Маргарита опустила голову.

Хоть повесься, делать нечего… А может, к утру Говоров отойдет? Может, смягчится? Может, все как-нибудь уладится?

Наутро за завтраком, когда дети наперегонки ели кашу (Лиля, уже успокоившаяся, повеселевшая, ни за что не хотела отставать от Кости!), Михаил Иванович косо поглядывал на жену.

– Кофе подавать? – спросила Варвара, диву даваясь, до чего же нынче хозяйка красивая. Нарядилась к завтраку так, словно в театр сейчас пойдет! Черное шелковое платье, кружевной воротничок, золотой кулон на шее и волосы золотой волной… Ну глаз не отвести! Лицом-то королева, а вот сердцем… Ох, беда!

Между тем Маргарита, почувствовав взгляд мужа, отложила ложку.

Да, зря она надеялась, что все уладится…

– Все! Я первая! – радостно закричала Лиля.

– Да она все по тарелке размазала! – возмутился Костя, давясь своей кашей.

Лиля вскочила, подбежала к отцу:

– Мне можно идти?

– Нет, Лилечка, – ответил тот, звеня ложечкой в стакане. – По-моему, мама хочет тебе что-то сказать.

– А что? – с любопытством оглянулась она.

Маргарита вытерла рот салфеткой. Ну не могла она, не могла!.. Но делать было нечего.

Наконец проговорила холодно:

– Я была не права.

Слова не шли с языка.

– И?.. – проговорил муж.

Да что он ее понукает, как лошадь!

– Ты извини меня, Лиля, – выдавила Маргарита.

А Лиля так и бросилась к ней, обняла, поцеловала в душистую щеку:

– Мамочка! Я тебя люблю! Очень-преочень!

Маргарита мстительно взглянула на мужа: мол, видишь, ничего страшного и не произошло, зря ты меня заставил унижаться! – и погладила Лилю по голове.

– Ну что ж, – сказал Говоров, спокойно окинув взглядом свое семейство, – с этим вопросом мы покончили. На повестке дня вопрос следующий.