Чужая дочь

На мгновение Михаил даже возревновал, что Тася словно бы и не чувствует к нему ничего, но тотчас одернул себя: дурак, у тебя есть средство все вернуть! И начал осторожно плести словесную сеть, в которую Тася не могла не попасться:

– Зато теперь все хорошо, Люльке здесь нравится, вон цветы выращивает…

Тася слабо улыбнулась. Глаза ее в лунном свете были такими нежными… Сколько же раз луна освещала их любовь!

Говоров не выдержал, схватил Тасю за плечи:

– Тася! Иди ко мне!

Но она вывернулась, отскочила, однако не убежала, остановилась, будто чего-то ждала."

"«Она не может уйти!» – понял Говоров и вымолвил с мольбой:

– Тася… я к тебе приду сегодня?

– Нет! – отшатнулась она и убежала в дом.

Светлое платье вспыхнуло в лунном луче – и погасло…

Говоров угрюмо отвернулся.

Тася на цыпочках взбежала на второй этаж и прокралась к комнату Лили.

Голубые лунные квадраты лежали на полу.

Тася опустилась на колени около кровати. Смятенное сердце сразу утихомирилось, что-то такое легко окутало душу: счастье, покой и еще что-то… Тася не находила слов. Потом вдруг вспомнила, как бабушка говорила, постояв на коленях перед иконой: «Благодать снизошла неземная!»

Вот оно, слово. Благодать снисходила на Тасю, когда она смотрела на свою девочку, на родинку на ее щеке, на сомкнутые ресницы и чему-то улыбающиеся во сне губы.

Не удержалась – легонько поцеловала Лилю, но та вздохнула, заворочалась, и Тася, побоявшись напугать ее, если вдруг проснется, вышла из комнаты, унося в душе это ощущение благодати.

Только это нужно ей, только это!

Она ушла к себе, разделась и легла, блаженно глядя на такие же лунные квадраты, как те, которые лежали на полу в комнате Лили. Можно было представить, что они вместе. В одной комнате.

Как же давно она не была так счастлива!

Внезапный стук в дверь развеял чары.

Снова стук – и голос Михаила:

– Тася…

Дверь дрогнула. Наверное, он подергал ее в надежде, что Тася оставит открытой.

Да что же он делает?!

– Тасенька, ну я же знаю, что ты не спишь!

Тася сжалась в комок, нахмурилась.

Нет, это невозможно. Невозможно! Во что он хочет превратить их жизнь?!

Сделать из Таси ночную игрушку? Днем она будет прислугой хозяйки и хозяйской дочери, а ночью – любовницей хозяина?

Говоров не переставал стучать. Он не верит… конечно, он не верит. Он думает, Тася не выдержит.

Хочется не выдержать! Хочется забыть о гордости, обо всем забыть.

Мишенька, любимый мой… Как рвется к нему тело, рвется сердце, рвется душа!

Нет. Нельзя!

«Не открывай, – приказала себе Тася. – Не открывай!»

Этот стук, снова этот стук!

Да ведь он Варвару разбудит!

Так оно и вышло. Варвара долго молилась, медленно укладывалась, а только начала задремывать, как вдруг раздался какой-то негромкий стук.

Что такое?

Вскинулась. Прислушалась.