Чужая дочь

Некоторое время тому назад была раскрыта террористическая группа врачей, ставивших своей целью путем вредительского лечения…

Снова раздался звонок.

Теперь он не ошибся с трубкой:

– Говоров слушает!

– Михаил Иванович, разрешите поздравить! – жизнерадостно закричал кто-то.

Тошнота подкатила к горлу.

– Хотите поздравить с новой должностью? – сдавленно спросил Говоров.

– Да! – кричал тот же счастливый голос. – От лица работников горкома партии хотим поздравить вас со вступлением в новую ответственную…

Говоров бросил трубку на стол.

Оттуда продолжали литься казенные и в то же время подобострастные слова.

Радиоприемник тоже не унимался:

– … оказались агентами английской разведки.

Говоров снял пальто.

– Валяйте! – буркнул он и тяжело сел на стул.

Делать было нечего. Работа, вот такая у него работа теперь…

Беспощадная.

Но прежде, чем он начнет «отдавать все свои силы и жизнь делу партии и народа», он получит ту единственную привилегию своей должности, которую всерьез ценил: возможность навестить Шульгина под предлогом партийного контроля.

* * *«От тюрьмы да от сумы не зарекайся… От тюрьмы да от сумы… от тюрьмы…» – стучало в голове Говорова, когда он шел по коридорам городской тюрьмы в сопровождении ее начальника, майора Полищука (на сей раз он был в форме) и охранника с ключами.

Даже странно, что Михаил сюда попал именно в этом качестве. А не с вывернутыми назад руками, бредущим под конвоем…

Двери, двери, коридоры, коридоры, решетки, решетки!

Вот, наконец, камера.

Маленькая, тесная… сколько же здесь народу?!

– Встать! – скомандовал начальник тюрьмы.

Все встали, поспешно отвернулись к стене, но тут же раздалась команда:

– Развернуться лицом!

Говоров вглядывался в изможденные, отекшие, серые лица. Некоторые в кровоподтеках. Какие равнодушные глаза у всех… Как будто эти люди уже простились с жизнью!

Кто-то громко, надрывно кашлял, задыхаясь.

Шульгин! Это он!

– Дементий! – вскричал Говоров, с ужасом вглядываясь в его избитое лицо с заплывшим глазом. Половина лица – сплошной кровоподтек!..

Шульгин угрюмо покачал головой. Отнял ото рта окровавленный платок и промолвил, едва шевеля в лепешку разбитыми губами и слегка шепелявя:

– Вот и встретились, Миха… Значит, это ты… извините, вы! – высокопартийное начальство с проверкой? Тюремные новости быстро разошлись. Ну что ж, поздравляю.

В голосе его звучало такое презрение, что Говоров отшатнулся.

За его спиной, скрипнув сапогами, переступил с ноги на ногу Полищук.

– Жалобы есть? – деловито спросил начальник тюрьмы.

– Есть, – заявил Шульгин, – клопы, паразиты, замучили. Никакого от них житья.