Чужая дочь

Да Говорову было сейчас на все наплевать. Захлопнул дверь, схватил Полищука за грудки:

– Ты что с Шульгиным сделал, сволочь? Я на фронте «языков» так не пытал, а то были враги. Фашисты!

– Полегче, подполковник! – оттолкнул его Полищук. – Бьют его, потому что не сознается.

– Потому что не в чем сознаваться! – Говоров нервно прошелся по кабинету. – Я хочу видеть его дело!

– Я его не веду, – сдержанно ответил Полищук. – А если бы и вел – не имею права.

– Какой же там, на хрен, партийный контроль тогда? – яростно прошипел Говоров. – Ширма? Фикция?!

– Я бы на вашем месте подбирал слова! – прищурился Полищук. – А то недолго и к Шульгину отправиться!

Говоров глянул исподлобья и понял, что умрет, если сейчас не даст этому лощеному майору в морду.

И дал…

Метил в нос, а угодил всего лишь в краешек рта – Полищук успел отклониться.

Жаль. Но все равно на душе полегчало.

– А ты меня не пугай! – заявил Говоров. – Пуганый!

Полищук кивнул:

– Вижу.

Потом они вместе шли по тюремному двору. С одной стороны была проволочная ограда, с другой – каменная стена.

– За то, что не сдержался, – буркнул Говоров, – извиняй, майор. Если хочешь – можешь дать сдачи.

Ему было плевать, что о нем подумает Полищук. Решит, что первый секретарь испугался – да и черт с ним, пусть решает.

Тем более что первый секретарь и в самом деле испугался.

Хотя и не за себя…

Если бы за себя, и слова бы не сказал, ни о чем бы не попросил.

И, как ни странно, ни у кого другого, кроме Полищука, он не мог бы ничего попросить. А у этого майора – мог? Почему?..

– Ладно, проехали, – спокойно ответил Полищук. – И запомни, подполковник: мы тут и не таких перемалывали. Многие тут в слезах и крови ползали. Я понимаю, что Шульгин твой друг, понимаю, что ты первый раз в тюрьме. Спишу на эмоции.

– Переведи его в тюремную больницу, – взмолился Говоров. – Помрет ведь!

Полищук молчал так долго, что Говоров уже и ответа ждать перестал. Понял только, что ничем этот майор помогать не станет.

Не может? Не хочет? Боится за себя?..

– Донос на него был, – внезапно сказал Полищук. – Это все, что я знаю. Кто-то свой, из горкома. Так что ты там… поосторожней.

Говоров остановился:

– Ты можешь узнать, кто?

Полищук приблизился, глянул вприщур:

– Умерь свой пыл!

Перевел дыхание:

– И подумайте о том, что я вам сказал, Михаил Иванович.

Отвернулся и пошел впереди, и больше ни слова не добавил, только взял под козырек, когда Говоров протянул ему руку.

Он не знал, что спустя полчаса после его отъезда из тюрьмы в камеру втащили доцента Сивохина… избитого до потери сознания.

Охранник дважды пнул его:

– Вот тебе бумага… а вот чернила. А это – ответ из ЦК! – добавил третий пинок и окинул взглядом заключенных: – Ну что? Может, у кого еще жалобы есть?

Никто не ответил.