Дискорама

— Что рассказывали?

— Я только с Новинским разговаривал…

Хольмер толкнул дверь в свой кубрик, и Хирш вошел следом, опасаясь увидеть на столе бутылку. Но ничего не было — пока капитан держался.

Они сели к столу, и Хольмер потер лицо ладонями.

— Я не знаю, что еще можно сделать, Тедди.

— В конце концов, сэр, они могут сдаться и выйти из игры.

— Или перейти на службу к арконам, согласно правилам той же игры, — горько усмехнулся Хольмер.

— Они не пойдут к арконам, они не такие…

— Да, они и не сдадутся именно по той причине, что не такие! Ты можешь представить, чтобы Папа Рико сдался?

— Нет, сэр. Но если расстреляет весь боезапас и машина будет обездвижена?

— Зная Папу Рико, могу сказать, что обездвижить ее смогут только вместе с ним… А Баркли? Ты же знаешь, что он только корчит из себя дурачка, а на самом деле кремень верхом на «фее».

— Да, Баркли шустрый, как ветер…

— Ну и, наконец, Джек… — Капитан вздохнул. — Ты не раз ходил с ним в бой и знаешь, как он бросается на «больших мальчиков» со своими гранатами…

— Значит, они решатся на прорыв, сэр.

— Решатся, — кивнул Хольмер. — Как стемнеет, так и попробуют. Вот только арконы это прекрасно знают и могут заминировать тропы, выставить периферийные засады, знаешь, такие — подальше от места схватки, где беглецы расслабляются, а их накрывают.

— Увы, сэр.

— А мы с ним… ни поговорить, ни посоветовать… Я сейчас в таком состоянии, Тед, что погрузил бы свой «гасс» в геликоптер и рванул бы в лобовую на этот заслон! И хрен с ним, с результатом, понимаешь? Главное, что можно действовать, понимаешь меня?!

— Понимаю, сэр.

— Действовать надо, не то я даже не знаю, что будет!

Хольмер бросил быстрый взгляд на шкаф, и это не ускользнуло от Хирша.

— Давайте только не будем совершать необдуманных поступков, сэр, вы сами говорили, что наши ребята тертые, и они могут выдумать такое, о чем мы сейчас не догадываемся.

— Может, ты и прав, — нехотя согласился Хольмер, снова косясь на шкаф. — Но больно, понимаешь? Вот туг внутри — больно!"

"И капитан похлопал себя по груди. Лицо его вдруг побледнело, черты его заострились, дыхание участилось. Это была типичная истерика профессионального пьяницы.

— Если все пойдет совсем плохо, я сам с вами выпью, сэр, но не сейчас, хорошо?

— Хорошо, приятель, — выдохнул Хольмер и усмехнулся. — Что, очень заметно?

— Очень, сэр.

— А и хрен с ним, — отмахнулся Хольмер.

Неожиданно под окном затарахтел автомобильный дизель. Он громко всхрапнул и заглох.

— Кого это там принесло? — спросил Хольмер, приподнимаясь.

— Понятия не имею, — пожал плечами Хирш. — Выйдем?

— Нет.