Дикий зверь

"

"Накануне он побывал дома и, не сказав ей ни слова, ушел с какими-то вещами в сумке. На полу в их спальне она нашла свой второй телефон. Значит, Арпад обнаружил ее тайничок под плинтусом. Она сразу позвонила Хищнику:

— Ты говорил с Арпадом?

— Я звонил тебе по нашему номеру, а ответил он.

— Что ты ему сказал? Он ушел из дома!

— Ничего я ему не сказал!

— Но зачем ты вообще говорил?

— А что ты хотела? Чтобы я сказал «простите, ошибся номером» и отключился? Ты прячешь телефон! Этот парень не совсем дурак!

Софи застыла, услышав «этот парень»: они с Хищником говорили о муже как о постороннем.

Едва она нажала на отбой, как позвонил отец.

— Прости, папа, мне некогда…

Но Бернар был вне себя.

— Не думай, что я позволю этому мелкому говнюку так со мной обращаться! — орал он. — Да за кого он себя принимает!

— Что конкретно он тебе наговорил?

— Непотребных гадостей! Я сказал, что помогу ему найти работу, а он меня осыпал бранью!

— Твою мать, папа! Я же сказала тебе ему не звонить!

Бернар на секунду смешался: он редко слышал, чтобы дочь ругалась. И неловко попытался оправдаться:

— Сказала, да, но я думал, это чтобы твоя мать и сестра ему не звонили.

— Папа, пойми уже наконец, что нельзя все время во все вмешиваться!

— Наверное, ты права, — согласился Бернар. — Но все равно, он говорил совершенно недопустимые вещи! Я требую извинений и…

Софи бросила трубку. У нее не было сил вдобавок ко всему бороться с отцовским эго. И тут от ворот Стеклянного дома позвонил Хищник — явился с нежданным визитом. Но Софи крикнула в переговорное устройство:

— Убирайся отсюда! Убирайся! Сейчас дети приедут! Оставь меня в покое!

Она свернулась комочком в кровати. Она была разбита.

Теперь она сознавала: все, что она так убежденно, уверенно строила, — карьера, семья, отношения, этот дом, вся эта идеальная, успешная жизнь с ее буржуазными условностями — все это была не она. Ее тошнило от этой глянцевой картинки. Она хотела быть свободной. Хотела быть диким зверем. Она больше не желала быть Софи Браун. Хищник с самого начала ей говорил: она — Пантера.

Вставать в четыре утра было рановато, но она знала, что больше не уснет. Спустилась на кухню в ночной темноте. Машинально сварила себе кофе. Она надеялась, что Арпад оставил записку или сообщение.

Ничего. За несколько дней мужчина, к которому она приросла за пятнадцать лет, словно превратился в призрак, в чужака. Она не узнавала его, и, что всего хуже, по своей собственной вине. Это из-за нее у Арпада поехала крыша, из-за нее он рылся в ее кабинете, избил Хищника и покрыл ее отца последними словами.

Она сидела в задумчивости, пока не проснулись дети. На завтрак она им пожарила блины.

— А что мы празднуем? — спросил Исаак, не подозревая, что происходит.

— Совсем скоро летние каникулы.