Двери во Тьме

– Мать твою, – пробормотал я сквозь зубы, затем выглянул из-за угла – со стороны сада пока никто не шел. Подозреваю, что двое в рабочих комбинезонах так и караулили меня у прохода между заборами. Вот так иногда и порадуешься, что ни портативных раций, ни мобильных телефонов в те времена еще не придумали.

Распахнул отвороты полушубка убитого, сунул руку, пачкаясь кровью, во внутренний карман, вытащил оттуда пачку углегорских чеков, скрепленных зажимом, и больше ничего, никаких документов. В боковых карманах тулупа нашелся портсигар и зажигалка, три снаряженных магазина к вальтеру – и опять ничего полезного, такого, что могло бы прояснить, откуда эти люди пришли и зачем.

То, что меня хотели именно увезти, а не убить, было понятно с ходу, иначе бы меня еще тот, стоящий на подножке грузовика, мог бы пристрелить, потому что для автомата, например, это была не дистанция. Однако же они предпочли гнаться. Гэбэшники? Черт, не знаю, но не думаю: те могли бы просто остановить и показать ксиву."

"Перевернув труп на бок, охлопал карманы брюк и не нашел там вообще ничего. Второго проверить? Рискованно: придется перелезать через забор – и там я окажусь в положении как раз убитого мной, если противник появится с противоположной стороны. Нет, не годится, не полезу.

Выглянул из-за угла вновь, но пока никого не увидел. И что делать? Ждать? Бежать? Стучаться к Геннадьичу и вызвать с его телефона комендачей? Хотя тех уже наверняка вызвали: тут в каждом доме по коменданту, и все с телефонами.

Ладно, все равно сюда придут, не сбегут же! Не сбегут, не должны. А здесь у меня, по крайней мере, позиция удобная. Если из сада придут – за углом укроюсь, и есть куда смываться, если совсем прижмет, а если покажутся на улице, то тогда тоже в сад могу рвануть, там уже знакомый постамент прикроет. Правда, могут разделиться. И если они с автоматами, например, то могут меня прижать с такого расстояния, на какое мне с моими пистолетами воевать будет плохо. Черт, надо было автомат из машины взять – за каким чертом оставил?

Нет, надо отходить к дому: там меня уже не возьмешь. Оглянулся, вскочил на ноги и со всех ног припустил домой.

Петр Геннадьевич дверь распахнул сразу – похоже, ждал меня.

– Володь, что случилось-то?

В руках он держал немецкий автомат, правда, держал так, словно его боялся.

– Да бандиты какие-то, Геннадьич, – выдал я наиболее логичный ответ, подскакивая к окну комендантской и пытаясь заглянуть как можно дальше вбок, для чего прижался к холодному стеклу лицом. – Комендатуру вызвал?

– Да вызвал уже, как не вызвать! Едут!

– Это хорошо, это хорошо, – закивал я. – Геннадьич, ты машину видел, что у ворот двора стояла?

– Машину? – озадачился тот. – Нет, машину не видел. А что за машина?

– Да все равно в таком-то случае.