Двери во Тьме
На что идут люди ради того, чтобы добиться своей цели? На что готов пойти ты, чтобы вырваться из мрачного и опасного мира, в котором оказался? Что сделаешь для того, чтобы остаться с любимой женщиной? Чем ради нее пожертвуешь? Почему, несмотря ни на что, самым страшным врагом человека остается человек? И как все же оставаться человеком там, где оставаться им сложно?
Ладно, будем считать первым шагом к большой дружбе.
– У Серых ничего уже нет, – заговорил опять Федька. – И самого Серых тоже нет. А «Карася» мы нашли.
– Где?
– Выше по реке, за Углегорском, – сказал Федька. – Но пользы тебе с этого ноль – там уже Милославский хозяйничает. И не переживай особо, – добавил он, увидев, что Сергей скривился так, словно зуб у него схватило. – Мы там все облазили и все осмотрели, баржа подчищена, на ней носка старого не оставили. Потом люди Милославского опять все заново осмотрели и опять ничего не нашли, – добавил он."
"Проверить все равно уже не получится: ледостав начался, до весны в те края не протолкнуться.
– Я про отставшего от баржи человека интересовался, – напомнил Сергей. – Про него узнали что-нибудь?
– Есть такой человек, – вновь заговорил я. – Нашли мы его. Жив-здоров, в городе. Но вот тут у нас и начинается непонятка: с какой стати мы его тебе сдавать должны? Зачем он тебе? Что узнать хочешь?
Сергей задумался, неторопливо попивая пиво.
– Мы же сказали, что знаем по этому делу куда больше, чем ты даже предполагать можешь. Я тебе даже больше скажу: «Карась» и Серых у нас сейчас вроде основной работы, понимаешь? И нам известно, что Серых делал, для чего делал, почему его искали, и вообще много всего разного.
– Основу договоренностей какой видишь? – спросил он у меня.
– Не финансовой, – сразу проложил я границу. – Дружбы ищем, если можно так выразиться. Помощи, может быть. Мы с этим расследованием там по очень тонкому льду ходим, понимаешь? Пока вроде и ничего, а что завтра случиться может… кто знает! Может и так выйти, что нам уехать оттуда придется, а на новом месте неплохо… защиту иметь.
– Есть такие люди, – кивнул он.
















