Жених есть, совести - нет!

Вообще-то не смешно, но я заулыбалась.

— Ещё наешься, — буркнул Малин с такой претензией, словно Лекс его обокрал.

После этих слов в Малина всё-таки полетел нож, но так, вяло. Затем была пара просвистевших по воздуху вилок, и всё. Парни ели. Делали это быстро, всухомятку, без всякого чая.

Со второй партией вышло уже приличнее, тут чаю налили уже и мне. А на третьем, последнем противне случилась беда. Я только-только выключила печку, только отставила горячущий поднос в сторону, как Кайром насторожился и выдохнул:

— Сигналка сработала.

Секунда гробовой тишины, и Аргрос рявкнул:

— Свет!

Свет в кухне сразу погас. Чьи-то руки обвились вокруг моей талии, уверенно увлекая куда-то в сторону. Воздушный поток, блуждавший по помещению, стал почти незаметным, а аромат пирогов…

— Корни, прикрой пироги вакуумом, — прозвучал строгий шёпот Аргроса. — Все к стене. Ставлю маскировку.

— На плиту тоже поставишь? — уточнил Миар.

Лекс не ответил, а лично я оказалась прижата к жениху ну очень крепко.

Сначала ничего не происходило. Я стояла замершая, как ледяная статуя, Аргрос тоже не шевелился, но потом… Одна его ладонь прошлась вверх по позвоночнику — от талии к шее. Затем ушла вбок и вниз. Лекс огладил рёбра и ощутимо задел грудь.

Я дёрнулась, но толку? Жених не отпустил. Я ощутила горячее дыхание у виска, а руки Лекса продолжили нахальные блуждания. Понимая, что сигналка сработала на кого-то из преподов, я даже мяукнуть не могла!

Впрочем, когда в дальнем конце кухни стало светлей, когда там открылась дверь, я вскипела. Прильнув к жениху, обвила его шею руками и… привстав на цыпочки, от души укусила за мочку уха. Аргрос героически сглотнул крик.

Я слышала это сглатывание! При этом меня опять-таки не отпустили, даже наоборот…

— Хм, — прозвучало от той самой распахнувшейся двери. — Фрейм, чуешь?

Голос принадлежал магистру Хазлеру!

— Это после вчерашнего ещё не выветрилось, — помолчав, сказал Фрейм. Я такого препода не знала, но голос показался знакомым.

— Не уверен, — буркнул Хазлер.

Короткий удар сердца, и началась настоящая жуть!

Преподы вошли. Они активировали освещение и осмотрелись. Лично я увидела вжавшихся в стену Кайрома, Малина и Миара. Миар прижимал к груди тарелки и чашки, из которых мы недавно пили. Как гору какого-то барахла.

Ещё был Корни, который, вооружившись прихватками, держал горячущий поднос.

Мы все сгрудились у противоположной от двери стены, и были видны так же хорошо, как чёрный таракан на белой скатерти. Но Хазлер и Фрейм скользили взглядами и не замечали. Нас разделяла какая-то почти прозрачная пелена.

— Всё-таки вчерашнее, — заключил Фрейм, а я его наконец узнала. Это был тот самый магистр из видения, любитель подвалов и лизунов.

— Мм-м, — хмуро протянул Хазлер.