Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Там, в домике под Дюссельдорфом впервые за семь с лишним лет соберется все семейство Хельмута — и сын, и дочь, и даже племянник со своей тройней очаровательных карапузов. В первый раз в жизни я не страшился отправляться куда-то в новое место на подобный праздник. Почему-то я был уверен, что общий язык с родней Хельмута я отыщу легко.

Словом, все в моей жизни хорошо. И не только в моей — Леха с Олей торжественно объявили о грядущем великом событии, намеченном на конец января. Я уже купил билеты домой и, похоже, вскоре придется покупать еще одни — на март нацелились Семен с Машкой.

Ванек же пока, как выражается он сам, не остепенился и пребывает в поиске одной-единственной. Иногда эти поиски приобретают особо интенсивный характер, и тогда у Ивана быстро заканчиваются деньги, что, впрочем, побуждает его лучше и больше работать.

Страшные приключения остались позади, о них иногда напоминают лишь тревожные картины в моей памяти, постепенно блекнущие и теряющие свои первоначальные жуткие краски.

А еще я видел сон. Видел дождливый октябрь в пустом российском городке, где по испещренному трещинами асфальту неторопливо брел огромный носорог с густой пепельной шерстью. Он проходил мимо облупленных домов в сторону жидкого леса, и, казалось, его совсем не тяготило окружение мертвого города.

Видел я и безоблачное южное небо — его делили все такие же шумные чайки и летающие создания, которых я почти позабыл. В море под ними проплывали массивные туши странных рыб и морских млекопитающих, прежде не замеченных ни в одних геологических отложениях и теперь соседствующих с уже давно существующими животными.

На берегу узкой и быстрой реки группа мужчин удила рыбу, а кто-то решил бить по-крупному и расставлял сети. Поодаль виднелся небольшой симпатичный поселок, теперь принадлежавший только им и их женам. Хватало и детей. Они шумно носились вдоль берега, с интересом наблюдая за действиями взрослых и заодно дурачась. Именно им предстоит начинать все сначала, и я в них верю.

Глубокие раны, нанесенные оставленному мной миру, начали медленно заживать. Все постепенно приобретало новый вид, новую форму и новый порядок, не менее гармоничный, чем прежний. Все было хорошо."