Эрагон. Книги 1-4

Но я-то все вижу! Большинство старается держаться подальше от передних рядов, они и в сражение не вступают, пока противник их в угол не загонит. Или возьмут и начнут руками размахи­вать да шуметь, а на самом деле и не думают сражаться!

Катрина была потрясена.

— Не может быть! Они что, трусы?

— Не знаю я… Знаешь, по-моему, они просто не могут заставить себя посмотреть в лицо тому, кого им придется убить, а вот убить солдата, который повернулся к ним спи­ной, для них сущий пустяк. Вот они и ждут, пока другие сделают то, чего сами они не могут. Ждут, когда другие, та­кие, например, как я, действовать начнут.

— А как ты думаешь, у Гальбаторикса люди тоже не­охотно в бой идут?

Роран пожал плечами:

— Возможно. С другой стороны, у них и выбора-то нет. Разве могут они не подчиниться Гальбаториксу? Если он прикажет им сражаться, так они и будут сражаться.

— Насуада могла бы тоже приказать варденам! Взяла бы да заставила своих магов чары навести, чтобы никто из варденов не смел своим долгом пренебрегать!

— Тогда какая же разница будет между нею и Гальбаториксом? Нет уж, никто из варденов на это не согласится.

Катрина перестала стирать, подошла к мужу, поцелова­ла его в лоб и прошептала:

— Я так рада, что ты такой! Что ты… способен делать то, что делаешь!

И, вернувшись к своему корыту, она принялась отсти­рывать очередную порцию грязных, пропитавшихся кро­вью бинтов.

— А знаешь, я что-то нехорошее почувствовала — че­рез кольцо… и подумала: с тобой, наверно, какая-то беда случилась.

— Я же был в самой гуще схватки — ничего удивительно­го. Ты каждую минуту могла нечто подобное почувствовать.

Катрина помолчала, не вынимая рук из воды и глядя на Рорана.

Но раньше я почему-то ничего подобного не чувствовала…

Роран промолчал и допил пиво; ему хотелось оттянуть неизбежное объяснение, хотелось пощадить жену, не рас­сказывать ей о своих злоключениях в крепости, но было совершенно очевидно, что она не успокоится, пока не узна­ет правду. А попытки убедить ее, что все в порядке, лишь приведут к тому, что она станет воображать себе куда бо­лее страшные вещи, а не то, что было на самом деле. Да и бессмысленно скрывать что-либо от нее — все равно ведь подробности любого сражения вскоре становятся извест­ны всему лагерю.

И Роран рассказал ей все. Правда, без особых под­робностей и постаравшись описать обрушение стены, просто как некое незначительное препятствие, а не со­бытие, чуть не закончившееся его смертью. И все же оказалось довольно сложно описывать это словами; Роран то и дело останавливался, сбивался, а когда на­конец закончил, то еще долго молчал, взбудораженный воспоминаниями.

— По крайней мере, ты не ранен, — вздохнула Катрина.

Он поковырял трещинку на горлышке пивной кружки.